Океан для троих

Пусть себе колотит пиратов штурвалом, если ей так нравится.

Офицеры за ужином, впрочем, были куда сдержаннее в выражении радости, но тоже скрыть торжества не могли – уж слишком солидная награда светила “Свободе”. И уж слишком легко она приплыла в руки.

– Мисс Бертон, а как вы полагаете, с кем сцепились наши уважаемые гости? – спросил один из младших офицеров, оценив по достоинству букет вина и отдав должное мастерству кока, который по такому случаю запек гуся.

– Полагаю, с кем-то столь же уважаемым, но позубастей, – вместо канонирши Бертон ответил кто-то из старших офицеров.

 – И этот кто-то сделал за нас всю работу и упокоился с миром на дне морском, оставив нам “Каракатицу” и весь ее груз. Я считаю, что за это надо еще раз выпить, господа! За командора Вильямс и ее удачу! За “Свободу”, господа!

– За “Свободу”! – дружный хор голосов перекрыл скептическое покашливание Бертон, которая только согласно развела руками и присоединила свой бокал к остальным.

После ужина, уже пребывая в хорошем расположении духа, Дороти приказала привести к себе пиратского боцмана, рассчитывая разговорить его. Матросов, которые хотели остаться в каюте ради безопасности своего капитана, она отпустила. Оставила только служанку, верную чернокожую Сэмми, на случай если понадобится подать вина.

Боцман, которому пришлось согнуться чуть ли не вдвое, чтобы пройти в двери каюты, оказался угрюмым, неразговорчивым малым.

Вильямс убила почти час, пытаясь вытянуть из него хоть что-то.

Но именем и короткой биографией все успехи и закончились.

Боцмана звали Джок Саммерс, он служил на флоте с младых ногтей, был ранен во время стычки с капером, уволен по ранению. Это боцман спокойно выложил с самого начала, а вот дальше – точно шлюз закрыли. Все красноречие Вильямс, которое она изливала на голову пирату, расписывая ужасы каторги на Рилос-Таро и неприятные ощущения от пеньковой веревки на шее, пропало втуне.

Саммерс замер истуканом и, казалось, вовсе не слушал. Пялился крабом куда-то в стену.

– Расскажи, кто вас так отделал? Я не скрою, корабль Черного Пса Морено – лакомый кусок, и мы вас, как это, не заслужили…

– Я могу замолвить словечко…

– Всего лишь год на местных копях или вся жизнь на рудничном колесе…

– Если есть еще важные новости о других судах, то возможно полное восстановление…

Саммерс молчал.