A.S.Y.L.U.M: пражские игры

– Странно… Я вижу это так явно… Вот он читает что-то… Потом морщится, и перед ним возникает телеэкран. Он, наверное, показывает мне, что в жизни гораздо больше любил смотреть на телеэкран, чем читать. Так?

– Нет.

– Ладно, посмотрим дальше… Вот он смотрит телеэкран… Потом зевает… Потом качает головой, и экран исчезает. Теперь я вижу, как он спит. Он гораздо больше времени спал, чем читал или смотрел на телеэкран?

– Пожалуй, – засомневалась Кассандра.

– Вот! Отлично! Показывая свои отличительные особенности, дух подтверждает, что на связь вышел именно он.

Я вижу, как он безмятежно спит… Как красиво подрагивают его реснички во сне! Ага! Сейчас я вижу, как будто он хмурится. Мне тяжело дышать, мне страшно, я как будто лечу в пропасть, я задыхаюсь. У него бывали ночные кошмары?

– Не думаю.

– Бывали, можешь не сомневаться. О! Теперь он показывает мне свою смерть. Мне плохо, очень плохо. Внутри всё болит. Он умер не мгновенно, но достаточно быстро, успев долго помучиться перед смертью.

На последней фразе Кассандра невольно поморщилась, что придало медиуму новых сил.

– Это было ночью – многие так думают – но на самом деле это было днём. Я чувствую, как будто мне не хватает воздуха и очень болит голова. Это как-то связано с внутренними органами. Авария, несчастный случай, катастрофа – не это было причиной его гибели. Насильственная смерть, ограбление, нападение – тоже не этот случай. Он умер сам!

– Верно, – вздохнула девушка.

– Сегодня отлично информация идёт! Это было дома?

– Да.

– И тебя не было рядом, чтобы поддержать его?

– О да.

– Он говорит, что ни в коем случае не винит тебя. Ему всё равно, что вы не попрощались. Он и так видит тебя на Небесах и знает всё, что чувствуешь и о чём думаешь.

– Какой ужас, – вздрогнула девушка.

– Я вижу, как он подходит к тебе, чуть обнимает, гладит по голове, потом подносит своё лицо к твоему и как будто целует…

– Что?! – грозно спросила Кассандра.

– В лоб, очень ласково…

– Как попугай может целовать меня в лоб?

Странная женщина от удивления откинулась назад.

– Чего?!

– Иммануил – это мой волнистый попугай, которого я назвала в честь Канта. Я учила выговаривать его «трансцендентальная апперцепция», и он успел зазубрить примерно половину. К сожалению, уезжая однажды в командировку, я забыла настроить программу, которая кормила бы его, так что Муня умер голодной смертью. Я ценю его заботу обо мне, но клевать меня в лоб на прощание – это как-то уж слишком.