A.S.Y.L.U.M: пражские игры

– Ну как же! Ваша бабушка работала копирайтером… Это, пожалуй, можно простить ей. Она женщина, а значит, меньше подвержена разрушающему влиянию человеческих идеалов. Быть может, она была бедна, быть может, ей приходилось кормить голодного кота – кто знает?

– Она очень, очень раскаивалась в содеянном.

– То-то же. Я надеюсь, вы с молоком матери впитали этот нравственный урок.

С минуту учёный внимательно изучал мистера Кельца, стараясь увидеть на его лице отпечатки тяжёлых моральных терзаний. Вполне удовлетворённый результатом, он разрешил юноше приступить к делу.

– Я, как вам, надеюсь, успели сообщить, представляю крупного европейского мецената, пожелавшего остаться неназванным. Последняя его причуда – тратить деньги на науку. Один его давний товарищ посоветовал вложить деньги именно в ваше предприятие, однако вы сами понимаете… Слухи, которые витают вокруг вас, не внушают никакого доверия. Мне поручено разобраться, есть ли в Фэрбэнксе проекты, заслуживающие пяти миллионов евро.

– Что и следовало доказать! – всплеснул руками Фрэнсис и схватился за сердце. – А вы ещё удивляетесь, почему я так обошёлся с вами, заподозрив в журнализме!

– Мы верим вам, сэр Фрэнсис, верим. Иначе я не сидел бы здесь.

– Что же, – рассудительно покачал головой учёный, закинув ногу за ногу. – Ради такого случая я даже готов провести вам мини-экскурсию по Фэрбэнксу. Наука ненасытнее самой обворожительной женщины, а моя так и требует подношений, словно каждый день у нас – рождественский.

Только клянитесь – клянитесь! – мне сохранностью австралийских кенгуру, что вы не посмеете написать ничего плохого про мой центр. Данные ваши в порядке, но если вдруг вы всё-таки журналист – я не буду желать вам адских мук. Ваше существование и так окрашено всеми цветами преисподней, с таким-то моральным обликом.

– Клянусь, – трепетно ответил мистер Кельц, прижав руку к груди.

– Нет.

– Что нет?

– Вы недостаточно чувствуете момент. Я собираюсь показать вам святая святых Британских островов, а вы даже не понимаете, что предстанет вашему взору.

Верните мне мой бисер и отчаливайте в свою захудалую Европу.

Гость чуть заметно стиснул кулаки.

– Я всё понимаю, достопочтенный сэр Фрэнсис, – патетически заявил Якоб, в левом глазу которого настойчиво блеснула слеза. – Просто я настолько ошарашен предстоящей мне честью, что не могу подобрать нужных слов.

– Пойдёмте, – сказал оттаявший служитель науки.