Леди с дефектом. Надежда повстанцев

Вот, кого надо благодарить, – шеф махнул рукой в сторону Рика.

– Я ничего не сделал.

– Он скромничает, Ричард лично просил императора за тебя и добился успеха в итоге.

– Ага, с условиями.

– Что? С какими условиями? – оборвала я диалог моих жутко скромных освободителей.

Рик сел напротив.

– Учитывая твои заслуги и то, как ты использовала способности дефектных во благо страны, император решил тебя помиловать.

Смешок застрял в горле. Помиловать? Я ничего плохого не сделала, чтобы меня миловать.

Рик поймал мой взгляд и продолжил:

– В дальнейшем император готов выслушать твои предложения о статусе дефектных в обществе.

А вот это уже другой разговор.

– Шутишь?! Конечно, помогу!

Апатию как рукой сняло. Я была готова прыгать от счастья – сам император обратил внимание на острую проблему современности. Теперь нужно, чтобы он узнал о бедах дефектных, о травле и презрении, что окутывают нас с самого детства. Император готов слушать! А что взамен.

– Сфокусируйся на деле, – остановил мой порыв Рик. – Сначала надо доказать ему свою полезность.

Вживую это звучало не так хорошо, как в мыслях. Пусть! Ради этого дня я жила – сделать нечто такое, что поможет изменить позицию власти по поводу дефектных. Осталось только выполнить задание – и всё изменится.

Я подалась вперед.

– Что от меня требуется?

Меня не приняли в опергруппу. Официально шеф оформил все как услугу, где Рик выступал заказчиком. Эта, к слову сказать, "махинация" развязывала им руки.

Рик и шеф имели право выполнять только то, о чем они договорятся на совещании опергруппы. Им нельзя вольничать, принимать собственные решения. Только то, что велит император и то, что совместно решит опергруппа. Я же становилась их свободным козырем.

Козырь, который снова пройдется на грани законного и незаконного. Козырь, которому можно поручить нечто такое, о чем в приличном обществе оперативников лучше промолчать. Козырь, который подчиняется только им двоим.

Делиться информацией мужчины не спешили, ссылаясь на мою усталость и невозможность сейчас принимать взвешенные решения. Обидно? Да. Хоть и сказанное было правдой. В тюрьме я провела две недели: четырнадцать дней без душа, расчески, теплой одежды, вкусной еды. Восполнять невосполнимое поручили Рику. В мгновение ока он привез меня в свой дом в Бьорне и, чтобы не мешать, ушел за продуктами.