Где же Лизонька?

Сначала – потому что внимания не обращала, потом – потому что ужас напал.

– В полицию, конечно, надо идти… – задумчиво начала Вера…

– А ты уверена, что женщина была мертвой? – прервал ее дотошный Сергей.

– Пульс же я не проверяла! Но очень похоже. Не только потому, что снег на практически голой ноге не таял, а из-за того, как ее несли, – как мешок! И эти болтающиеся руки…

Напряжение последних суток вдруг отпустило, и я разрыдалась неожиданно для себя.

Сердобольный Сережа расстроился, вскочил, куда-то вышел, принес коньяку.

– Я за ру-у-у… за рулем… – всхлипывала я.

– Да ладно, Вера, какая тут полиция! – громко возмущался он. – Ты посмотри на нее! Она и так еле дышит, еще эти ее ремонты и работа, а полиция – это тебе еще одно приключение с осложнениями! Алиссон, брось ты все, забудь: тебя никто не видел, и ты никого не видела! Плохо, конечно, но ведь сломаешься! Сломаешься раньше времени – вон будешь как наш дед в лучшем случае… Если вообще выживешь, когда бандюганы тебя вычислят.

– Ну что ты несешь, – тихо проговорила Вера. Она встала, подошла ко мне, взяла мою голову и притянула к себе. Упершись в мягкую толстую Веру, где-то между ее животом и грудью, ощущая ее мягкую руку на моей голове, я почувствовала себя как дома, как в настоящем доме, где любят, ждут, защитят… Мне стало тихо, уютно, и я не хотела вылезать…

– Алискин, солнышко мое, ты просто испугалась; но все пройдет – это нервы; все хорошо, ты с нами.

– У меня Мартин негуляный, – пробурчала я в Верин живот.

– Ох, Антонова, развела живность! Поросят всяких, – резко меняет тон Вера. Я прыснула сквозь слезы и отодвинулась от Вериного живота.

– Нет, правда, я поеду; я что-то расклеилась; сейчас уже легче. Спасибо вам, дорогие.

– Куда ты в таком состоянии! – возопил Сережа.

– Ничего, я часто в таком состоянии; а сейчас мне и вправду легче. Я пойду: Вере деда кормить… Вы подумайте еще; я позвоню завтра, поговорим.

Верочка опять ко мне подошла, погладила:

– А в полицию идти надо…

– Вера! – возмущенно воскликнул Сергей.

– И побыстрее, не затягивай, – не обращая внимания на возглас Сергея, продолжала Верочка, – вдруг там какие-нибудь следы остались. Ты же все равно не сможешь жить с этим.