Древний Рим. Имена удовольствий

Сначала я еще чего-то ждал, думал, поживу один, как аскет и от перенесенных страданий напишу величайшую поэму, мое имя услышат, обо мне еще будут говорит у входа в Ульпиеву базилику или на Форуме Цезаря, но этим мечтам не суждено было сбыться. Боги отняли у меня дар красноречия.

– Ага…

И сейчас же до меня кое-что дошло! Я от волнения поначалу не придала этому должного значения.

– А на каком языке мы сейчас с тобой разговариваем?

Римлянин покосился на меня с удивлением, даже жевать свой хлеб перестал.

– Латынь, разумеется.

Хотя, я прекрасно говорю также по-гречески. Удивляюсь твоим вопросам, Наталия, впрочем, как и твоему странному произношению. Ты из Этрурии, я верно понял?

– Этрурия… да-да, точно, я же русская… из народа этрусков. Конечно! Этруски живут на северо-западе Аппенинского полуострова, и я как раз оттуда. Привет!

– Привет! А чему ты радуешься?

Но я ликовала, поскольку наконец смогла сочинить внятную легенду о моем происхождении. Да здравствует неведомая Этрурия и ее древние жители, нынешние тосканцы! Буду пока числиться среди них, надеюсь, паспорт с меня Клодий не спросит.

Но самое-то главное, оказывается, я теперь такая продвинутая дама, что свободно говорю на латыни. Вот это сюрприз!

– Дорогой Клодий, прости, что перебила тебя, продолжай, пожалуйста, свой печальный рассказ, вот ты остался один, покалеченный разбойниками и любовью, а также весь в долгах…

– Когда я осознал, что вдохновение исчезло, хотел себя убить, а потом вдруг подумал, что всегда успею перерезать вены или принять яд, мне стало гораздо легче.

Так я и жил одним днем, а вдруг да случится что-нибудь интересное, вдруг мои стихи вернутся ко мне, и я снова смогу творить и удивлять… Но уже иначе, совсем не так, как на заре своей беспечной юности, а жить скромно, степенно, радоваться самым простым вещам и никому не завидовать.

Я кивнула и важно продекламировала:

– Учусь довольствоваться малым,

Всех понимать и всех прощать,

Мне кто-то голосом усталым

Готов спасенье обещать.

Клодий высоко оценил мои собственные вирши.

– Вот-вот, что-то такое и было со мной, и ведь я дождался – появилась ты, теперь я чувствую, что наша встреча предопределена свыше Богами.

– Ну, конечно, тебе о-очень повезло, ждал чуда, а случилась я! Непонятная чужестранка с бурным темпераментом. Берегись, поэт, вот влюблюсь в тебя и задушу своей любовью. Есть у меня слабость к поэтам… Бывший мой мужчина тоже кое-чего сочинял, правда, я от него быстренько сбежала.