Древний Рим. Честь преторианца

Ты не сердишься, правда?

И зачем только я его позвала… Теперь мы стояли друг против друга, и крохотные язычки двух свечей отражались в темных блестящих глазах преторианца. Мне стало не по себе. А если он разозлится и еще разок меня тряхнет?

Я притворно виновато вздохнула, придавая лицу самое кроткое выражение.

– Прости, я ничего плохого не хотела.

– А почему шепотом говоришь? – нахмурился он.

– Опасаюсь твоего справделивого гнева.

Я даже голову опустила, чтобы солдат не заметил лукавой улыбки. Надо немедленно прекращать это представление, а то еще подумает, что я заигрываю.

Борат мужчина видный и даже вполне интересный, но крупноват на мой вкус и мне здесь любовные приключения вовсе не нужны.

Тогда почему так ноги дрожат и сладко ноет в груди, наверно, все дело в красном вине и пряностях – такое сочетание здорово будоражит кровь. И я мгновенно вскинула голову, когда горячая тяжелая ладонь Бората оказалась на моем плече.

– Валия… ложись спать… или… или… ты хочешь…

Я-тособиралась лишь отодвинуть от себя солдата, а для того легонько толкнула в голую грудь и зачем-то задержала руку на его теле, там был неровный шрам чуть ниже соска, я растерялась и провела пальцами ниже.

А вот и еще один… и тут… да Борат весь в полосах былых ран!

Тогда он сгреб меня в охапку и принялся жадно целовать в губы, в подбородок и шею. Я чувствовала у своего лица острый запах мужского пота и лука, но почему-то это совершенно не мешало, а будто бы даже наоборот лишало сил сопротивляться.

Потом его руки сильно сжали мою грудь, прикрытую тонкой льняной туникой, и я вскрикнула, приходя в себя.

– Пусти, я кричать буду. Не трогай!

Борат толкнул меня на кровать, я зажмурилась от ужаса, но он только прохрипел в самое ухо.

– Сколько тебе надо? У меня есть денарий, я сразу отдам.

– Нет… нет…

Я мотала головой и упиралась руками в его железные плечи.

– Тогда что тебе нужно, женщина? – хрипел он.

– Я… я не хотела так… ничего не хотела… я не знала…

Слова вязли на языке, сердце отчаянно бухало о ребра, во рту стоял соленый привкус крови, в порыве страсти Борат прикусил мне губу.

Но, ощутив его грубые пальцы на своих оголившихся бедрах, я дернулась и завопила, что было сил:

– Слезь с меня или я все расскажу Фурию!

Еще один не то поцелуй, не то укус в шею и рычание у самого лица:

– Не смей меня дразнить, пожалеешь!

Борат двумя широкими шагами убрался к себе, а я, едва сдерживая рыдания, выскочила в коридор.