Древний Рим. Честь преторианца

Неужели настолько пьян?

Теперь главный вопрос – как мне попасть обратно в Гагры, пусть и не самый идеальный приморский городок, так хотя бы знакомый, понятный. А тут кругом бардак и разруха. Как вообще меня сюда занесло? Отчего-то перед глазами проплыло видение картины со стены случайной «кафешки».

Что же получается – желание мое сбылось, и я сейчас нахожусь в Древнем Риме? Нет, так не бывает, не верю, только не со мной! Ноги тут же перестали слушаться и, чтобы не свалится в сточную канаву с помоями, я оперлась рукой о бревно, поддерживающее крышу таверны.

Надо отдышаться и успокоиться, досчитать до ста и все вернется на свои места.

Я начала отсчитывать уже вторую сотню, когда ко мне подошел «лучший гистрион Рима». Если память не изменяет, гистрионами в древности называли актеров – обычно это были люди из низших слоев общества.

Они развлекали простолюдинов на площадях, подобно русским скоморохам, и знатных господ в театрах, но мало кому из бродячих актеров удавалось завоевать почет и уважение благородной публики.

Впрочем, высшие сословия всегда пренебрежительно смотрели на представителей плебса, даже тех, кто их забавлял.

Я настороженно уставилась на актера, в лице которого сейчас читалось лишь искреннее участие.

– Девушка, тебе плохо? Не меня же ты испугалась, выскочив из «Хромого быка» как дрожащая лань? Или опасаешься гнева ревнивого супруга?

– Ваше имя Фарбий, правильно я поняла?

Актер эффектно закинул на плечо заплатанный конец зеленого плаща и приосанился.

– Прилично ли ответить на вопрос вопросом новым, о красавица… Но, так и быть, скажу, что Фарбием нарекли меня от рождения, видимо, так было угодно Фортуне. А как твое имя, блистательная?

– Я – Валентина… И не надо меня постоянно красавицей называть.

Кажется, он не вполне расслышал мое имя, потому что двери таверны с грохотом распахнулись и оттуда вывалилась группа подвыпивших молодцов. Они во всю моченьку горланили песни, восхваляя Бахуса и Венеру, а еще, кажется, Приапа и его могучий… могучий… эм-м…

Я брезгливо попятилась, с тоской понимая, что провидение и не собиралось возвращать меня обратно в двадцать первый век.

А тут еще высокий чернобородый мужик из этой компании направился ко мне, растопырив руки.

– Славная курочка! Не желаешь прогуляться до реки, там у меня спрятана лодка, покачаемся вместе на волнах славного Тибра.

Я уже не знала, где искать спасение, но Фарбий неожиданно за меня заступился.