Неукротимая

Кто умеет слушать и понимать. Ты подойдешь, птичка. Я верю в тебя.

Тарико припомнила грозного человека на трибуне в день прибытия и усомнилась в словах медсестры, но спорить не стала. Да и некогда, доктор Яримаки вернулся в кабинет с разбитым лицом. Гуна захлопотала насчет примочек, грозилась пожаловаться хозяину.

– Нуями совсем взбесился. За что он набросился на тебя? Нельзя это так оставить. Утром пойду к Багери, пусть держит своего пса на привязи, нечего ему бродить у нашего госпиталя.

Тарико чувствовала, как в теле пробуждается голод, а в душе злость.

С этой минуты она твердо решила выжить любой ценой, а значит, нужны силы и ясный разум. Больше она не станет отказываться от еды и искать смерти. Когда вокруг сгустился туман, можно оставаться на месте и ждать пока он рассеется, а можно попытаться найти тропу. Кроме последней лазейки, есть еще столько способов испытать себя…

Глава 5

Тайна искусства

Утром Гуна действительно осмелилась обратиться к начальнику лагеря с просьбой защитить старого Яримаки от нападок развязного охранника.

Выслушав еще пару донесений по хозяйственной части, Субад снова наведался в лазарет, и лишь переступил мокрый порог сразу вспомнил о художнице, за которую просил доктор.

Неужели Нуями ночью приходил за девчонкой, а упрямый лекаришка смог ее отстоять? Подумаешь, важная птаха! Яримаки ни за кого прежде так не заступался. К тому же Субаду хотелось еще раз взглянуть на картину, а потому он быстро прошел до конца коридора и открыл палату с разукрашенной стеной.

Сейчас из-за решеток окна проглядывали светлые лучи, на редкость ясный день в начале зимнего сезона.

Но к удивлению Субада картина изменилась настолько, что он не сразу поверил глазам и даже попытался рассмотреть ее с разных ракурсов, отходя назад и приближаясь на расстояние вытянутой руки. Сейчас плавные линии волос на женских плечах оказались струями водопада, вместо играющего с кубиками ребенка – нагромождение скал и пара сухих деревьев в расщелинах.

– Яримаки! – заорал Субад. – Живо сюда! И девчонку свою прихвати.

Выслушав грубые претензии хозяина, Тарико простодушно ответила, что не вносила в набросок ни малейших поправок. И тихо добавила:

– С моими работами бывали похожие случаи. Каждый в них видит что-то свое. О чем тоскует сердце и плачет память, к чему стремятся мечты.

Субад презрительно улыбнулся, скрестив руки на груди.