Русский вид. Медведь

 – Какой же у вас сейчас срок? Ах, восемь недель! И когда же вы успели? Вадим всегда был осторожен с этим делом… А вы уверены, что ждете его ребенка? Может, следует поискать другого претендента в отцы.

Я поверю только результатам независимой экспертизы ДНК. Да, еще… вы сказали, что живете в его квартире. Подыщите-ка себе другое место. Я попрошу Таисью Марковну проверить, чтобы после вашего ухода все ценные вещи остались целы. Надеюсь, вы освободите помещение до лета, ключи передайте Таисье Марковне. Желаю удачи!

Следующие несколько дней Маша существовала как заведенная машина: вставала, бежала в ванную, наскоро глотала какую-то еду, не чувствуя вкуса, уходила на работу в школу, вела уроки биологии, общалась с коллегами.

Ее мучили постоянная тошнота и мигрени, внизу живота периодически возникали болезненные тянущие ощущения.

Едва разлепив глаза утром, она уже чувствовала себя уставшей и разбитой, ночью почти не спала. Узнав о гибели жениха, ее мама, живущая с отчимом в далеком поселке, звонила Маше каждый день, уговаривая сделать аборт, грозилась приехать в город и за руку отвести к врачу:

– Избавься от ребенка пока не поздно! Ты меня слышишь? Раз не хватило ума зарегистрироваться с ним раньше, удали сейчас эту помеху.

У тебя же есть деньги, сними комнату или квартиру, начни все сначала, ты же хорошенькая у меня. Найдется новый кавалер, понадежней! Не век же теперь слезы лить. Ну, сама подумай, куда ты с ребенком одна? Его нельзя оставлять – он никому не нужен!

– Но как же, мам, ведь он мой… наш…

– Ты потом сама будешь жалеть.

Ты его одна не поднимешь, а мы уже не можем помогать, я сижу на таблетках, дядя Слава болеет. Нам еще твоего сродного братца тянуть. Скоро закончит девятый класс, надо будет в колледж устраивать охламона. Не дури, Машка, сходи к врачу!

Старенький "сотовый" полетел на пол, новый приступ тошноты скрутил так, что Маша едва успела забежать в ванную и согнуться над раковиной. Рвоты не было, но жуткое ощущение, что все внутренности хотят покинуть ее тело через рот долго не проходило.

Наконец совершенно обессиленная, на дрожащих ногах она доплелась до спальни и рухнула на кровать.

Немного отдышавшись, начала рассуждать вслух:

– Все говорят, что ты не нужен, малыш. Никто тебе не рад. И, кажется, даже я не рада. Ты измучил меня, я не переживу еще семь месяцев такого кошмара! Что же мне делать, маленький? Я не могу убить тебя, просто выбросить как ненужный мусор.