Русский вид. Медведь

Совсем скоро дворники подметут мусор, скрытый прежде в зимних сугробах, сгребут в кучи вялые комки старых листьев, подбелят плодовые деревца и бордюры садиков. Станет чисто и зелено от подросшей травы, а там клены и тополя принарядятся, там и до цветения яблонек недалеко. Станет жить веселее. Кому как…

Маша шмыгала носом, смаргивая с глаз неудержимые слезы. «Аборт! Аборт!» – колоколом бухало в голове. И ничто не могло утешить, ни свежий сырой ветерок, ни близость неумолимого цветения природы.

И вдруг шальная мысль: «А если врачи ошиблись? Вдруг моя кроха жива?» Два последующих дня Маша, как сумасшедшая, бегала по частным медицинским клиникам, потратила почти все свои сбережения, но строгие врачи – старые и помоложе, в очках и без них, с броским маникюром и просто коротко остриженными ногтями трогали ее напряженный живот, всматривались в мониторы и хором подтверждали регресс.

И вот тогда-то Машу охватило отчаяние и невыносимое чувство вины.

«Я убила его своими мыслями! Я сказала, что он никому не нужен, и малыш перестал жить! Я одна во всем виновата…»

Ей казалась, что она летит в бездонную, черную пропасть.

Растравляя свою душевную рану, Маша нарочно искала в Интернете картинки и фото с изображением восьминедельного зародыша. Не сдерживая слез, она пристально разглядывала крохотные «ручки» и «ножки», большую опущенную головку, только-только проявляющееся «личико».

Маша представляла, что внутри ее тоже находится подобное крохотное существо, вот только сердечко его уже не бьется.

И все силы ее здорового тела, вся ее чистая кровь, весь задуманный природой комплекс женских гормонов, все вдруг проснувшееся материнство не в силах уже воскресить это крохотное беззащитное существо, заставить его расти и развиваться. И ничего нельзя изменить, как нельзя вернуть Вадима…

Она почти перестала есть, не выходила из дома, равнодушно встречала Татьяну, которая регулярно проведывала подругу, стараясь поддержать. Однако непростые три дня, проведенные в больничной палате неожиданно ее подбодрили.

Рядом находилось еще несколько молодых женщин с таким же диагнозом. Маша слушала их грустные истории и, разделяя чужое горе, на короткое время забывала о своем.

В середине мая Русанова наконец вышла на работу. И на второй день учебных занятий Машу вызвали в кабинет директора школы:

– Вы ведь изначально были в курсе, что занимаете место учительницы, находящейся в отпуске по уходу за ребенком.