Русский вид. Медведь

Невысокий пожилой мужчина с доброжелательной улыбкой рассматривал ее через стол, заваленный бумагами.

– Коротков Алексей Викторович – директор оздоровительного комплекса «Норд». А вы – Мария Васильевна Русанова, правильно?

Маша утвердительно кивнула, пытаясь успокоить не в меру разгулявшееся сердце.

– Вы твердо уверены, Машенька, что не захотите сбежать уже через неделю из нашей «Тьмутаракани»? Вы девушка молодая, интересная, не скучно ли вам будет после городской-то жизни?

– Я родилась в маленькой деревне, все детство мое прошло у леса.

Но, правда, мне не сказали в чем конкретно будет заключаться моя работа. Смогу ли я соответствовать вашим требованиям?

– Позвольте-ка уточнить, на какой кафедре вы проходили специализацию, Мария? – прищурился Коротков.

– Кафедра генетики и цитологии.

– Прекрасно, прекрасно, Мария Васильевна! А с детишками в школе – как? Ладили?

Маша удивлённо вскинула глаза. Интересовались, значит, ее предыдущей работой…

– В общем, дети меня любили – замялась она, – но с дисциплиной бывали проблемы.

Не стану скрывать, коллеги считали, что у меня слишком мягкий характер для современного педагога.

Честно ответила. Пусть и во вред себе. Но Коротков утвердительно кивнул, вернувшись к пометкам в блокноте. Маша поерзала на стуле.

– Так, что касается обязанностей…

– О, ничего сверхсложного! Я вас заверяю. Однако работа требует такта и понимания ситуации. Дело в том, что на территории Заказника сейчас располагается небольшой санаторий, где проходят реабилитацию несколько россиян, которых еще в юности вывезли за пределы нашей страны и удерживали в крайне жестоких условиях.

– И-и… что от меня требуется?

Коротков пристально вглядывался в Машу, ожидая реакции на свои слова. Голос его стал вкрадчивым, сам он чуть наклонился над столом, опираясь на сложенные, как у примерного ученика, небольшие аккуратные ладони.

– Понимаете, Маша, эти… хм… люди совершенно утратили доверие к окружающим.

Они предпочитают держаться поодиночке и наблюдать. И наша с вами цель показать им, что мир все-таки дружелюбен, что никто больше не собирается их обижать, что они в полнейшей безопасности. Тогда, возможно, эти… гм… граждане пойдут на контакт, смогут снова общаться и вольются в общество как его полноценные члены.

Окончив монолог, Коротков откинулся на кресле, пофыркивая, будто стометровку пробежал.