Пока небеса молчат

Мусор выносили вместе, и комендантша, посматривая на нас из окна, почему-то улыбалась. Уж не решила ли взять меня в невестки? Садык мой ровесник, но мужем своим я не могу его представить даже в страшном сне.

После уборки в общежитии, комендантша отвела нас в здание пустого училища через дорогу и нашла новое дело – разбирать чулан, заваленный всяким хламом: списанными учебниками, картонными пособиями и картами. Большую часть вещей требовалось упаковать в коробки и вынести на улицу до приезда грузовика.

Списанную мебель аккуратно сложить у стены и вымыть пол.

Многие книги отсырели или были повреждены крысами, но я нашла несколько хороших изданий по русскому языку с картинками. Попросила комендантшу забрать их и сразу получила разрешение.

– Бери что хочешь! Никому не нужно это старье. Все сожгут.

Поэтому, когда на полке в шкафу обнаружились плотные бежевые шторы с обтрепавшейся на концах бахромой, я не стала рассказывать ей про находку. Свернула шторы, спрятала в пакет и унесла к себе.

«Все сожгут!» А мне добротная ткань пригодится, из нее выйдет отличное платье и брюки под него. Я сама раскрою и подгоню комплект по фигуре, остальное придется доделывать в ателье.

Мне очень хотелось получить обновку к учебному году, и я с легким сердцем потратила на платье, кофточку и туфли почти все сбережения. Зато последнюю неделю августа жила на паре яблок, горсти орехов и лепешке в день, – самая дешевая и сытная еда. Вот когда припомнились медовые чарганские дыни и душистый рассыпчатый плов в казане посреди двора!

Но без сладкого чая я не оставалась, старушки-вахтерши называли меня доченькой и усаживали вместе с собой смотреть крохотный телевизор, где сутками крутили новости о бесчинствах в соседней стране.

Также меня печалило то, что с тетей Хусой мы плохо простились, позже я обязательно напишу ей письмо и пришлю подарок, вот только получу деньги. Но зарплата задерживается. Недавно Садык схватил меня за руку и стал тяжело дышать, пуская слюни.

У него в тот момент было такое противное лицо с глядящим на сторону черным глазом, что я испугалась и убежала.

Он, конечно, богом обижен и мне его жаль, но быть в таком случае утешительницей могу только на словах. Если Садык и дальше будет стараться меня потрогать, придется отказаться от работы с ним в паре. И как это расценит его мать… Спаси Всевышний!

В тот вечер я вернулась в комнату уставшей и очень голодной.