Вероника из Тарлинга

Смотри, как дрожат их клювики, как часто бьются испуганные сердечки… А эти черные бусинки глаз, разве они не взывают к нашему состраданию…

– Цеце-це! Ты известная болтушка, Вероника, любого можешь уговорить, только я уши закрою и ничего не хочу знать, – упрямился паренек, нахохлившись, как озябший галчонок.

– Ах, ты так… Не смей продавать снегиря, я сейчас принесу тебе деньги. Открой уши, разбойник! Жди здесь, я скоро вернусь.

На ее плечо легла тяжелая ладонь в кожаной перчатке.

– Останься! Я заплачу сразу за всех, и ты сможешь сама их выпустить.

На глазах изумленной Вероники, рыцарь протянул мальчишке новенькую серебряную монету с профилем короля и жестко сказал:

– Клетки теперь тоже мои, а также силки и приманки. Девушка права, тем, кто привык к полету, неволя хуже смерти. Хотел бы ты оказаться привязанным веревкой к железному пруту или скованным цепью? Молчишь… Беги домой, пока уши не отморозил!

– Я верну вам деньги, – прошептала Вероника, прижимая к груди неожиданный подарок – радостная и смущенная.

Первым она избавила от оков снегиря – тот легко выпорхнул из клетки и, покружив над площадью, уселся на бронзовую голову Стойкого Тариоля. С давних лет статуя отца-основателя города украшала собой фонтан. Вероника с восхищением следила за полетом счастливой птички, а рыцарь не мог отвести взгляда от ее раскрасневшегося лица.

«Вероника Дарующая свободу. Прекрасная и решительная Вероника с добрым и верным сердцем. Кого мне еще искать…».

Звонкий голосок ее эхом рассыпался по площади, что начала заполняться народом.

– Благодарю вас от всей души! Идемте же, Марлен и Ламарк заждались, я помогу вам нести клетки, но что вы будете с ними делать?

Она улыбалась и сама щебетала, как довольная птичка, отчего грудь его наполнялась давно забытым теплом и покоем, схожим с безмятежностью морской глади – неизвестно, когда начнется буря. Но в эту минуту Конта вдруг ощутил себя снова юным и живым, полным страстных желаний и надежд.

– Ты, волшебница, Вероника, – печально пробормотал он, перекинув через плечо легкую суму.

– Нет, но я верю в чудо, – раздался веселый ответ. – Оно обещано мне давным-давно и непременно произойдет. А может, не только со мной… Я точно знаю, чудо мое будет столь огромным и светлым, что с лихвой хватит на двоих. А если нет, я готова отдать его без остатка, ничего не тая для себя. Так же, как он поступил однажды.