В сердце Скорпиона

Никто не должен обвинить полковника в излишней лояльности к местным, да и сам он не собирался проявлять к ним большого дружелюбия. Гиданцы покорились захватчикам, смиренно приняли гнет Сианы, а по мнению Каро должны были либо погибнуть все до единого, либо отстоять право на свободу и уважение. Жестоко?

В душе полковника порой поднимались противоречивые чувства по отношению к родине. Он вернулся не для того, чтобы возглавить восстание, которое непременно утопят в крови, а лишь затем, чтобы поддерживать мир на этой земле.

Каро почти благодушно ответил:

– Меня никто здесь не ждет. У меня не было причин торопиться.

– Господин, ты ошибаешься… – уверял гиданец, подавшись вперед.

– Ты слишком дерзок для безногого раба, как твое имя? – прервал его Каро.

– Я – Нигис из племени Погонщиков.

– Мне ни о чем это не говорит, – устало вздохнул полковник, – но кто такие Аликраны? Я забыл ваш язык.

Он остановился у плазменного камина за стеклом, повернул рубильник, запускающий обогревательный механизм.

– Я сразу тебя узнал. Ты один из них, но здесь никого больше не осталось. Они все убиты, даже женщины и дети, потому что стояли рядом с мужчинами, пытаясь противостоять врагу. Их жилища засыпаны пеплом. Разве этот пепел не душит твое сердце… слева на груди, там где рисунок, если ты, конечно, не избавился от него. Думаю, нет… Ты заплетаешь косу, как подобает истинному Аликрану, ты смотришь, как вождь…

– Хватит пустой болтовни! Я понял, что ты имеешь в виду.

Каро раздраженно перебил старика, усаживаясь в кресло напротив камина. Будучи наполовину гиданцем он все-таки отстоял право носить длинные волосы, несмотря на все стычки с руководством и насмешки курсантов. Однако с ростом его карьеры экзотическая прическа командира вызывала у подчиненных скорее удивление и интерес. Солдат-полукровка всегда выделялся среди коротко стриженых сианцев.

А еще татуировка на груди – атакующий скорпион. Каро ни за что бы с ней не расстался. Рисунок нанесла мать и это была очень болезненная процедура. Каро старался заверить себя, что никогда не любил Вебу. Она была слишком строга с ним. Если в доме оставался последний кусок лепешки, мать могла отдать его голодной девочке-соседке, а не своему тощему сыну.

– Ты – мужчина, ты должен быть готов к лишениям и невзгодам. Научись сам добывать себе пищу.