Неистовый зверь

– Неужели получилось? Не могу поверить в чудо. Милая госпожа, вы откуда?

Приоткрыв рот и часто хлопая ресницами, Марина огляделась по сторонам: огромное полупустое помещение, сводчатые потолки, темные занавеси на высоких окнах… отчетливый запашок плесени и старого тряпья, потухший камин… пара канделябров – толстые свечи вперемешку с огарками… высокий бокал, окованный в тусклый металл… "гм, а стеклышко мутновато".

– Простите, где я нахожусь?

Мужчина выбрался из-за стола и ковыляющей походкой приблизился к ней.

При этом он почему-то держал перед собой вытянутые руки с раскрытыми ладонями, словно собираясь ими кого-то оттолкнуть:

– Вы только не бойтесь меня, леди. Вас никто здесь не обидит, никто не причинит зла. Я – хозяин поместья Тарлей, мое имя Никос де Альба, да… пока еще я здесь хозяин. Прошу простить, что причинил вам некоторое беспокойство. Понимаете, я даже не верил, что древние духи меня услышат. Это был стон отчаяния с моей стороны… Мне неловко и совестно, если я потревожил вас.

– Да что тут происходит? – крикнула Марина – Лучше скажите, как я из своей квартиры, пусть даже и съемной, оказалась у вас дома? По воздуху меня перенесли? Думаете, я начиталась сказок и всему поверю?

– Умоляю, пожалуйста, не волнуйтесь! Я все объясню, с самого начала, если позволите… мой отец…

– Нет, уж – увольте! – Марина вскочила с места, больно ударившись большим пальцем голой ступни о деревянную ножку стола.

 – Ой, мамочки! Что вам от меня нужно? Отпустите!

Незнакомец оправил мятую рубашку на груди с видом крайнего замешательства.

– Разве я не сказал свое имя? Да, я – Никос Альба – Белый Рыцарь… так меня тоже называли.

– Рыцарь? Ага! – злорадно ухмыльнулась Марина, поджимая под себя ушибленную правую ногу. – Я, наверно, сплю и вы – мой чудесный сон! Надо же, до чего реальный, а можно мне вас потрогать?

– Это зачем же? – искренне удивился мужчина.

 – Ну, если это вас подбодрит – прошу, располагайте мной.

Деятельная Марина в два шага оказалась перед "рыцарем" и дернула его за широкий рукав распахнутого халата или камзола, ожидая что наваждение тут же развеется. Но толстая полосатая ткань ощущалась самой настоящей, вроде панбархата или парчи. Правда, не мешало ее освежить, странно, что с таким дорогим материалом небрежно обращаются.