Новые Ряженки Тайна старика Зуича

Из хлопковых ниток он делал новый фитилёк для свечи в камине, и когда воск полностью разогревался и становился жидким, он опускал туда фитиль из ниток, закрученных в несколько слоёв. Таким образом, свечка становилась многоразовой. На всякий случай возле камина лежали куски прутьев и веток, аккуратно сложенные в стопку. С другой стороны камина на полу стоял стеклянный пузырёк от лекарства – напольная ваза с пшеничными колосками в зёрнышках.

Любимое кресло перед камином Пискуш сделал из консервной банки с открытой крышкой.

Внутрь банки он как можно больше напихал «тепловаты», сделав сидение очень мягким, а потом обтянул его тканью вместе с крышкой, служившей спинкой этого кресла.

У Пискуша к его сожалению, не было окошка. И чтобы как-то возместить этот недостаток, он прибил маленькими гвоздиками к стене большую булавку (карниз) таким образом, чтобы можно было её открывать и нанизывать шторку. Шторки он менял, стирал и снова нанизывал, представляя, что за ними окошко.

Немало удивляла и кухня Пискуша. Это место особенно полюбилось гостями и использовалось для отдыха и посиделок чаще других. Посередине стоял стол, а вокруг него – стульчики. Их Пискуш тоже сплёл из прутьев. На четырёх толстых обрезанных ветках лежала столешница – перевёрнутая вверх дном алюминиевая формочка для выпечки кексов. Её Пискуш тоже с трудом втащил в дом, – её окружность была очень широкой для прохода в норку. Но ему настолько нравились её волнистые края, он мгновенно представил, как будет смотреться на ней его скатерть молочного цвета, что приложил максимум усилий, чтоб затащить формочку в комнату.

На столе, в вазе для фруктов из ореховой скорлупы лежали угощения: семечки, сушёные ягоды, зёрнышки риса и кукурузы, виноградины, маленькие кусочки сыра и хлебные сухарики.

Эти угощения Пискуш время от времени находил за печкой в блюдце возле щели. Сначала это настораживало, – каждый раз он внимательно смотрел, нет ли поблизости мышеловки.

Но когда окончательно убедился, что его никто и ничто не караулит, стал смелее перетаскивать запасы в норку.

У него создалось впечатление, будто хозяин его нарочно подкармливает. Но для чего – он пока не знал и бдительность не терял.

Половинки скорлупы желудей служили чашками. Каждая из семи чашек была не похожа друг на друга. Пискуш расписал их разными орнаментами.