Ведунья и богатырь

Нечай аж шею вытянул, слушая, как лекарка раскладывает на столе снадобья и тихо приказывает Задоре:

– Углей из печи достань и кипятка приготовь, траву запаривать буду. Малого распеленай и так мокрый давно… А чем ты его мазала, что пупок в красном? Чудно…

Баба испуганно вытаращила глаза, руку к сердце прижала, сразу во всем призналась:

– Котячьи муди на пороге резанули и кровь с приговором взяли – дитя от испугу править, вчера тетка Мошка подсказала.

– Вовсе нелепица, – усмехнулась Нелада, поглаживая теплый младенческий животик.

 – И зачем страсти такие зазря над котом сотворили? Жив хоть остался, болезный?

– Да что ему сделается… Удрал под амбар, оттуда орал полдня, – сердито сообщил Ставр, снимая шапку с крючка. Не понравилось, как вольно держала себя ведунья.

Решив, что бабы в избе теперь сами управятся, хозяин покряхтел у дверей для порядку и убрался в сени, может, пошел Спирьку искать или еще по какой нужде.

Нечай же притулился к стене, уложив натруженные руки на коленях, любопытно было поглядеть, как знахарка из Ощипок дальше будет дитя лечить.

Еще заметил, как вошла Нелада в горницу, малец хныкать потише стал. А как скоро поплыли по избе густые запахи душицы и корней могущника, у самого веки стали смыкаться.

На фоне темных рукавов, стянутых узорной тесьмой, белыми крыльями померещились проворные девичьи ладони – ласково разминали они каждый суставчик хворого сынишки Ставра, оглаживали безволосую головушку, щекотали крохотные пальчики на желтоватых гладеньких ступнях.

Едва успокоенный младенец заснул, Нелада умело завернула его в пеленки и передала матери, вполголоса наказывая, как завтра давать целебный отвар.

Отогнав досадную дремоту, тут и Нечай решился заговорить с гостьей:

– Дозволь спросить, а ты бабушке Белояре не внучкой будешь?

– Так и есть. Еще в зыбке меня учить начала.

– А родители твои живы?

Вздохнув, Нелада задержалась с ответом, но Задора по – хозяйски цыкнула, прижимая сынишку к пышной груди:

– Чего пристал не ко времени? Лучше старших со двора кликни, уха простывает.

В доме было заведено, что первыми за стол всегда садились мужчины. Наполнив миски до краев горячим варевом и нарезав хлеб, Веся отпросилась на свою половину, стыдясь багрового синяка на лице. Задора уложила дитя и теперь шуршала у печи, разливая малиновый квас да прикидывая, чем завтра будет кормить мужа и деверей.

Хмурая Нелада сидела у печки, – тянула из глиняной крынки томленое молоко, отказавшись от каши и ухи.