Теплый ветер Сианы

Против самозарядного рельсотрона выстоять невозможно. Но раз нам понятен финал, предлагаю начать с другого сюжета.

– Нет, я хочу досмотреть эпизод в каменном лабиринте… – со смехом упиралась я, довольная, что можно легко обсуждать всякие пустяки.

Дин смущенно кашлянул, растягивая губы в улыбке:

– Эпопея покорения Гиды завершается подробной сценой совокупления главных героев.

– Полковника Хойта и самой нежной тараканихи? У настоящих сианцев причудливый вкус.

– Нет, он отыщет в джунглях напарницу.

Таре удалось выжить и залечить рану.

– Фи… до чего же банальный итог! Уговорил, начнем смотреть подвиги нового «Рембо».

– Все они завершаются одинаково!

– Бедная Тара, ее не хватит на всю дивизию «настоящих сианцев»!

– Тара наполовину киборг, не забывай.

– Полагаю, это меняет дело. А тебе приходилось заниматься любовью с искусственной женщиной?

– Любовью – нет.

Он ответил весело, а я прикусила язычок и уже не раскрывала рта до знакомых ангаров.

Первый семейный вечер прошел прекрасно. Мы хрустели галетами с назойливым привкусом «красной икры», утоляли жажду слабоалкогольной мятной настойкой, бурно обсуждали похождения бравого астролетчика Хойта и его бесшабашной подруги Тары. Уснули, как я и предсказывала, под одним покрывалом, не снимая одежды, в обнимку.

Ночью мне стало жарко и тесно, я начала расстегивать рубашку. Потом Дин помог стащить брюки и маечку. Старалась не мешать, все происходящее больше напоминало сон и просыпаться не хотелось.

Я слабо отвечала на поцелуи и даже приподняла бедра, когда он лег на меня. Душа и тело стыдливо разделились. Душа парила где-то в изголовье кровати, делая вид, что не желает участвовать в процессе, а тело упивалось ласками на границе сонного забытья.

Когда Дин закончил, и я смогла повернуться на бок, стало совсем хорошо. Даже его теплая ладонь на моей груди воспринималась как нечто естественное и привычное.

Глава 8

Так просто

Дин проснулся первым и долго не решался отодвинуться от Зои, желая покрепче запомнить запах расслабленного женского тела, молочную белизну обнаженного плеча, тихий шелест дыхания. Ее упругий живот слегка поднимался и опускался под его рукой, вызывая в памяти смутные видения минувшей ночи. Приятные, сладкие, ослепительно-яркие, хотя на самом деле в комнатушке было почти темно.