Окудница

Окудница

Регина Хайруллова

Гадалка многие годы хранит свой дар видеть сокрытое. Для этого ей приходится всегда быть настороже, ведь ещё тридцать лет назад она совершила один поступок, который тяготеет над ней всю жизнь.Однажды она и в самом деле потеряет способности и если не успеет вернуть их вовремя, то гадалку ждет медленная и неминуемая смерть. Теперь придется столкнуться лицом к лицу с последствием своего выбора.

Регина Хайруллова

Окудница

Скрип-скрип. Противный звук. Мария хотела ускориться, но из интереса остановилась под ржавой вывеской и прочла: «Окудничаю на свечах.

«Чего на свечах? Кто вообще сейчас вешает вывески? Да такие странные…» – подумала Мария и бросила взгляд на приоткрытую дверь, около которой подтаял снег. За ней, должно быть, сидит причудливая старуха, а вокруг неё полно свечек.

Скрип-скрип. Опять скрипит. Поскорей бы уйти.

– Входи, – раздался старушечий голос, и Марии показалось, что он исходил откуда-то издалека, словно за дверью таилось сказочное королевство, и вот оттуда-то и говорила с ней волшебница.

Не до конца понимая зачем, Мария всё же заглянула в комнату и сама не заметила, как вошла.

Пахнуло мёдом и душицей, как когда-то давным-давно, то ли в детстве, то ли ещё раньше, до появления на этом свете. Дыхание мёда влекло и мягко грело, и тёплое дуновение после зимнего холода чудилось родным и ласковым. В полутёмной комнате трещали огарки. В их мягком свете плыли стол с десятком свечей, два ветхих стула и окудница: старушка с треугольником шали на плечах.

Было тепло и душно, и кружилась голова.

– Жаждешь познать сокрытое, дитя?

– Да нет… я вообще-то мимо шла.

– Само провидение привело тебя ко мне. Присядь, дитя, – сказала окудница, указывая на стул напротив себя. Он перестал плыть во тьме и застыл, словно старушка приковала его к полу своими словами.

Мария невольно села.

– Я зажгу свечу, и ты узришь свой дар, дитя моё.

Окудница не глядя оторвала пучок травы, который висел на стене, и вдавила его в желтоватую свечу из вощины.

– Дай волос, дитя, иначе огонь не узнает тебя и не улицезреет, – высокопарно сказала она.

«И куда я ввязалась?..» – подумала Мария и нехотя вырвала волосок из-под шапки. Больно и жалко. А ещё жарко.

Когда окудница положила волос поверх свечи и зажгла её, Мария хотела спросить, почему это огонь должен её узнавать, но не успела.

Затрещал фитиль. Устремился к пламени взгляд. Стёрлись мысли.