Хроники Вилдена. Книга 2: Человек в железной маске

«Ну и пусть! Я Императрица, и пока не родился и не вырос мой сын, только я одна управляю Империей, а они всего лишь помогают мне. Пусть всех этих грабителей и убийц убьют, может быть среди них будет и тот, кто убил ее любимого. Пусть убьют несколько человек, зато они больше никому не причинят вреда. Больше не один ребенок не останется без отца. Да, я все правильно сделала. Пусть болтаются на веревках их жалкие тела!»

Просящий, с расширившимися от ужаса глазами, поклонился и попятился назад, спеша поскорее убраться с глаз беспощадной Императрицы.

Заметив это Сивиль улыбнулась, чувствуя свое превосходство, и тут ее осенила мысль. Она начала активно вмешиваться в дела народа, отклоняя многие просьбы, ссылаясь на нужды предстоящей войны с изменниками, незаконно забравшими земли ее сына – правителя Великой Хединской Империи. Но ни канцлер, ни карион Белый, ни консул – никто не мог ничего возразить. Это бы означало попрать законную власть, и тогда бы никто не стал уважать Сивиль и ее сына. Зная это все молчали, лишь посылая многозначительные взгляды взбалмошной правительнице.

В этот день не все пришедшие осмелились явиться пред очи Сивиль. Зато вечером она получила то, чего и добивалась – разгневанный дедушка запретил ей участвовать в управлении империей. Теперь она будет предоставлена сама себе. Когда Катар оставил ее в покое, Сивиль уселась на мягкое кресло, вытянула ноги и стала гладить живот, сильно разболевшийся после всех треволнений бесконечно долгого дня.

– Успокойся маленький. – Ласково прошептала Сивиль, поглаживая живот.

 – Все закончилось, сейчас поедим и ляжем спать. Мой славный, мой… А-а-а! – Внезапная боль полоснула живот словно лезвие ножа. – А-а-а! мама! Кто-нибудь! А-а-а!!!

Вбежавшие служанки не сразу поняли, что делать и растерянно смотрели на Сивиль, хлопая круглыми глазами, словно глупые коровы.

– Лекаря! – Из глаз Сивиль катились слезы. – Живо!

Только когда она крикнула на служанок, они бросились бежать – одна за лекарем, другая к императрице.

– Идемте, Вам надо лечь.

Стараясь сохранять спокойствие, Сивиль пошла к кровати, опираясь на служанку. По пути она несколько раз останавливалась, сгибаясь пополам от нестерпимой боли, только лишь когда добралась до мягкой постели, позволила себе потерять сознание. Обволакивающая темнота избавила от страданий, давая передышку.

Но ненадолго. Очередной приступ сильной боли вышвырнул ее из спасительного забытья, и Сивиль почувствовала, что что-то горячее липкое полилось из нее.