Мое проклятие. Право на счастье

– А о чем я тогда говорила? – «включила» вредину Хельма.

– О сказках, которые нравятся больше всего, – ткнула я пальцем в небо и, как ни странно, попала.

Девушка удовлетворенно кивнула.

– Хотите послушать? – Не дожидаясь моего согласия, она подобралась поближе, села рядом, доверчиво прижалась теплым боком и, явно подражая матери, затянула нараспев знакомое: – В маленькой деревне на краю леса жила девочка Тона…

Под монотонный монолог Хельмы мы постепенно продвигались к воротам. Повозка ехала все медленнее и наконец, дернувшись, остановилась.

Сердце ухнуло куда-то в пятки, испуганно затихло на несколько мгновений, а потом буквально оглушило меня бешеным стуком. За этим грохотом я даже не сразу расслышала приближающиеся к нам тяжелые уверенные шаги.

– Доброго здоровья, нар страж! – угодливо залебезила Урга.

– Что везете? – проигнорировав приветствие, сразу перешел к делу мужчина.

– Так ничего не везем, уважаемый нар, – скороговоркой откликнулась женщина, судя по всему, нелюбезный прием нисколько ее не смутил, – разве что самих себя, – кокетливо рассмеялась она.

– Сколько человек?

Страж явно не отличался особой разговорчивостью. Хотя, если принять во внимание, сколько телег и повозок ежедневно проезжает через ворота, надо признать – он выбрал самую верную тактику.

– Так вот я, уважаемый, муж мой и дочка наша. Ах да, – добавила Урга небрежно, как о чем-то малозначимом, – соседка еще напросилась в попутчицы. Вдова она, родителей навестить решила.

Сами понимаете, достойной молодой купчихе негоже без сопровождения ехать. А нам как раз по пути. Отчего ж не взять?

Речь Урги звучала бойко, живо, немного простовато. Словно не она несколько часов назад мелодичным, красивым речитативом читала нам вслух древнюю балладу. Или это тоже часть дара сказителя – умение так играть интонациями?

– А что ж они не вышли? – в требовательном чуть глуховатом голосе послышалось недовольство.

– Я ж говорю, Рина недавно овдовела.

Молодая совсем, такое горе, – вздохнула нара Дарн, но не печально, а как-то томно, – вот и сидит целыми днями в углу, жизнь свою неудавшуюся оплакивает. Что касается девочки моей… Эх… сами все поймете. Хель, доченька, – позвала она громко, – иди сюда! Хе-е-ль!

Хельма, которая до этого не обращала никакого внимания на разговор снаружи, продолжая увлеченно повествовать о похождениях сообразительной сиротки, нехотя оторвалась от меня.