Мёртв и невредим

И я обещала, что сегодня сто пудово буду. Прости, я приеду к тебе завтра, хорошо?

– Завтра может быть уже поздно, – огрызнулась Катька и бросила трубку.

Снова здоро?во. Как поругается со Славкой – так приезжай. А подобные ссоры у них несколько раз в неделю. Маразм какой-то, а не отношения, но подруга называла это «настоящими чувствами».

Да, любовь – не всегда цветы, бабочки в животе и счастье, но ведь и у боли, остроты и депрессии должны быть пределы. Катька буквально жила проблемами своего парня, забивая на себя.

Не понимаю, как так можно? А единственная проблема в их отношениях – это он.

Что за любовь такая, когда без ума от говнюка? Сид и Нэнси, мать вашу. Даже внешне: Катька – маленькая блондинка с волосами до плеч, а Славка – тощий и длинный. Короткие чёрные волосы всегда торчком, а сам снулый, издёрганный и болезненный.

Как ни старалась быть непредвзятой, я всё же сомневалась в его порядочности. Как бы не втянул мою доверчивую подругу в неприятную историю. Но разве она слушала? Фыркала, что наговариваю, и он никак не связан с преступным миром.

А почему тогда периодически на его смазливой мордашке появлялись фингалы?

Может, стоило-таки поехать, успокоить? Нет, она, конечно, импульсивна, но я знала, что ничего с собой не сделает, только пугало, играя на моей жалостливости. Я искренне сочувствовала Катьке, но слушать весь вечер, «какой замечательный Славик» моя психика не выдерживала. Тем более, мне, правда, не хотелось нарушать данное другу слово.

С известным нынче рэпером Потрошителем, в миру Данилой Смольниковым, я училась в одном классе.

Общаться мы начали после того, как меня, одну из хорошисток, классная попросила подтянуть двоечника. Далось мне это непросто, потому что голова парня оказалась забитой всякой фигней. Но живость характера, искренность и прямолинейность меня покорили. И я сама не заметила, как мы разболтались на темы отличные от геометрии, а впоследствии сдружились.

Мои подруги приняли такое положение вещей без восторга, и постепенно отдалились.

Мне угрожало превратиться в изгоя к старшим классам, если бы не Данила. Он остался моим единственным другом.

Ближе к выпуску я окончательно разочаровалась в школе и, получив аттестат, вздохнула с облегчением. На выпускном не плакала, как другие девчонки. Все школьные годы мы с Данилой мечтали спалить ненавистное здание и передумали лишь в последний день. Пожалели? Да ни фига. Просто не захотели облегчать жизнь другим школярам.