Мёртв и невредим

В этот момент Император пошевелил бёдрами, и мой взгляд неосознанно приковался к его ширинке. Твою мать! Он это нарочно?

– Нагнись-ка пониже, а то только соски не видно, – вдруг выдал Егор ехидным тоном.

Я вспыхнула и быстро выпрямилась, прикрывая грудь. Чёрт, совсем забыла про глубокий вырез.

– Да, ладно, чё краснеешь, будто ни одному мужику прежде не показывала, – фыркнул рэпер и пренебрежительно отвернулся.

А меня задело. Девственности я лишалась год назад от любопытства, и тот парень потом исчез из жизни, но Император будто упрекнул меня в распутстве.

Ему какое дело, в чьей постели я побывала?

– Ну, извини, не сберегла себя для тебя, – вырвалось у меня, а Егор повернулся. Его взгляд приобрёл мимолётную заинтересованность. Усмехнувшись, он сказал:

– А мне норм. С целками в постели скучно. Так что, продолжишь свои вопросы или разовьём тему поинтереснее?

– Продолжу. Давно ты живёшь один?

– Достаточно, чтобы не зависеть от семьи.

Так можно, если включать мозг, – он прищурился и ответил чуть резче.

Совсем немного, капельку, но я уловила эту перемену, и еле сдержалась, чтобы не растянуть губы в широкую улыбку. Кажется, я нащупала что-то болезненное. И теперь собиралась отыграться по полной.

– Значит, отношения с семьёй у тебя не ладятся?

И тут в первый раз за интервью, когда Имп казался мне максимально открытым, он не ответил, просто пожал плечами.

Я восприняла это как «да» и додавила:

– Они не приняли твоё увлечение музыкой?

– Это очевидно, детка, – усмехнулся вдруг он, а глаза зло блеснули, – не думай, что ты так прозорлива. Или что загнала в угол, откуда мне не сбежать. Да, отец был против, мама его поддержала, а брат оказался конченным гондоном. Чтобы не раздувать конфликт, я свалил. Как-то не улыбалось каждый день проедать мозг нервяками.

– Как давно это случилось?

– Не помню, – Егор дёрнул плечом и подался вперёд за чашкой, чтобы отпить глоток, а потом как-то сразу зашарил по карманам, хотя всё их содержимое уже находилось на столе.

 – Несколько лет. Мне спокойнее, что мы не общаемся. Не совсем глухо, конечно. Мама иногда звонит, спрашивает, не подох ли ещё.

– Она переживает. А ты не думал помириться? – заметив, как Имп занервничал, мне вмиг расхотелось гнаться за сенсацией и травить его неловкими вопросами.