Мёртв и невредим

– Выгонит, так выгонит. Но я хотя бы попытаюсь, – бросила я и пошла по коридору.

Совёнок хмыкнул мне в спину.

Когда Имп стремительно умотал в комнату, я не заметила в какую – в коридоре их оказалось несколько. Но сейчас мне подсказывала музыка – что-то свистящее и хрипящее, смесь дэт-метала и хип-хопа. А на фоне мощной подачи глухой заунывный голос читал текст на английском, будто вызывал дьявола. У меня мурашки по спине пошли.

Моего стука Егор, конечно, не услышал, поэтому я рискнула приоткрыть дверь и заглянуть.

В тёмно-синем полумраке задёрнутых штор светился только экран компьютера, отчего треки, вырывающиеся из внушительных колонок, реально казались оккультными. Или как минимум саундтреком к фильму ужасов. На клавиатуре лежали большие наушники, а у стены, рядом с широкой кроватью и встроенным шкафом для одежды, стоял синтезатор.

Имп расположился в одном из кресел у окна и встрепенулся, когда я щёлкнула дверью. Он взял с подлокотника пульт и убавил загробную какофонию.

– Можно? Или хочешь побыть один? – спросила я, застывая на пороге.

– Заходи, – сказал он спокойно.

Я подошла и села в соседнее кресло. Егор смотрел на меня с любопытством, погасив пламя лютой ярости. Значит, с ним можно говорить.

– Я посмотрела видео, – начала я, но Имп прервал меня:

– Да забей. Ещё тебе не хватало об этом париться. Вопрос уже у меня на контроле, и тот, кто это сделал, ответит, – он усмехнулся, но я не находила ничего весёлого. Так маньяк улыбается перед тем, как разделать жертву.

 – О, мой любимый трек, – Егор снова схватился за пульт и прибавил звук.

В стрекочущий ритм битов вплелось кружево мелодичных синтезаторов. Вокал отсутствовал, но электронный сэмпл нанизывался на основную канву матричными «единицами и нолями».

– Закрой глаза, – велел мне Егор. – И скажи, о чём думаешь под эту композицию.

Я послушалась, сделала глубокий вдох и позволила звукам пересекать себя. Я поняла желание Импа – растворить проблемы в музыке, которая ненавязчиво окутала нас.

Так он успокаивался, и я тоже ощутила тонкое плетение атмосферного трека.

– Подыши, пропусти через себя музыку, каждый звук. Чувствуешь?

Голос Егора во всполохах битов и хэтов казался нереальным, незабываемым. Мне было не просто приятно его слушать, этим интонациям хотелось подчиняться с упоением и удовольствием, до головокружения и самозабвения.

Прежде я никогда не слышала таких голосов, одновременно мягких и жёстких.