Музыкальное отражение

Наставник

Значит, отчётный период не тот? И коды материалов не проставлены? Замечательно!

Был у меня в университете один препод, кровь пил со второго курса до диплома, докапывался до каждой запятой, до каждой чёрточки в чертежах. Другим же ставил пятёрки, не глядя. Лишь на вручении признался, что я был его любимым студентом, и таким жестоким способом он доносил до меня знания. Неординарный подход, браво!

Только вот эффекта он добился противоположного: у меня выработалось стойкое отвращение к его предмету.

Пример, конечно, не подходил под ситуацию с Ивановой, но всё равно вспомнился. Люди любят решать за других, основываясь на том, как лучше им. Я не исключение, но высокий пост – не повод злоупотреблять полномочиями и ущемлять работников. И не покрасневшие серо-карие глаза задели меня за живое, а «дедовщина» в моей фирме.

Хотя Маше я посочувствовал. Сравнительно быстро она раскисла, так её съедят. Надо с ней поговорить.

Ко мне прицепился какой-то дурной рок, не иначе. Сначала Егор заявился и выбесил, потом Жанна сломала ногу, теперь Тараева качала права.

Мне хотелось выбить дверь с ноги и взять преимущество в серьёзном разговоре, но вместо этого я просто вошёл без стука.

Наталья трещала по телефону и совсем не испугалась моего грозного вида. Ждать, пока она закончит, я не собирался. Широким шагом подошёл к столу и сказал:

– Нам нужно поговорить. Попросите перезвонить.

– Одну минуту, – попросила меня Тараева, но перечить мне в таком состоянии было нельзя:

– Сейчас, – отрезал я.

Она удивлённо вскинула брови, а потом заметила папку в моих руках. Её лицо окаменело. Наталья вежливо извинилась перед собеседником и попрощалась, а после одарила меня леденящим душу взглядом. Уязвлённое самолюбие и обиженное достоинство. Она смотрела на меня снизу вверх, но, несомненно, чувствовала своё превосходство.

– Я разговаривала с «Трансинвестбанком». Зависли наши платёжные поручения, – саркастично укорила она меня значимостью оборванного дела.

– Почему вы, Наталья Владимировна, не подписали эти акты? – я бросил папку на стол, и женщина медленно опустила на неё взгляд.

– Это же очевидно, – её масленый голосок раздражал. Схватить бы её за плечи и вытрясти эту показную вальяжность и ленивую надменность, – они неверно составлены. Разве Иванова не упомянула об этом, когда жаловалась?

– Она этого не делала.