Музыкальное отражение

Нам обоим понадобилось несколько секунд, чтобы справиться с чувствами.

– Иван, не перекладывайте обязанности. В этот раз в отсутствии Яковлевой этим занимаетесь вы, – холодно заметил он, на что Абрамов возразил с жаром:

– Я всёго лишь прошу небольшой разгрузки. Поручите бумажную волокиту вашей помощнице, – он указал на меня пухлой ладонью. – Сами знаете, у меня дел по горло.

– У неё тоже внушительный список обязанностей. Закроем тему, – отрезал Женя. – Мария, запишите первое поручение: Абрамову – подготовить документы на проведение торгов по подрядным организациям.

И давайте уже перейдём к совещанию.

Иван пробурчал что-то себе под нос и затих. У меня запылали щеки и уши. Мне казалось, все смотрели только на меня и слишком громко думали.

– Подключаю Юрия Антоновича, – начальник скользнул взглядом по рядам собравшихся и, получив подтверждение о готовности, набрал номер отца.

– Алло, – с ходу ответил тот. – Добрый день, господа. Начнём? Озвучу вопросы на повестке дня…

Услышав старшего Селиванова, я неосознанно подтянулась – казалось кощунственным сутулить плечи, слыша этот насыщенный тембр.

Даже искажения телефонной линии не мешали харизме Юрия Антоновича проникать в кабинет. Неторопливые богатые интонации выдавали в нём человека мудрого и опытного. Он будто уплотнял голосом воздух, отчего каждое произнесённое слово приобретало вес и значимость.

А я почувствовала неловкость и едва ли не стыд оттого, что мечтала о его сыне. Да, старший Селиванов не мог читать мысли, но в моей голове сработал механизм, и внутренний блюститель дисциплины изгнал оттуда всё нерабочие думы.

Мне стало любопытно, ладил ли Женя с отцом. Понятно, что они вели вместе бизнес, но и у прекрасных отношений имелись оттенки. Тем более, мне снова вспомнился Егор. У него по каким-то причинам с семьёй не ладилось. А я всё забывала погуглить, разрешился ли его конфликт с Кайзером – к вечеру не оставалось ни сил, ни памяти.

Я украдкой наблюдала, как общались Селивановы. Евгений держался подчёркнуто официально и уважительно, никак «ну, пап», всегда по имени-отчеству.

Выражение лица сохранял строго-скучающее. Редко улыбка раскалывала въедливую серьёзность, смягчая резкие черты и сглаживая острые линии. А Юрий Антонович говорил вежливо и спокойно, не давя харизмой. Ясно, паритет. Прекрасный экземпляр отношений отца и сына, которые на одной волне. Только почему-то Егор к ним не вписался. Но не мне размышлять о методах воспитания и сложных характерах.