Песнь мятежной любви

Отклик клавиш, когда проверяли настройку, и тихий разговор музыкантов, собравшихся вокруг старинного инструмента, преобразился в моём воображении в мистическую картину: будто три сверхъестественных существа (любых на выбор, главное, чтобы любили музыку) обсуждали предстоящее выступление. Присутствие мистики окутало меня странным уютом. А в реале три в дрова пьяных парня собирались продемонстрировать нам своё умение играть.

Саша нот не знал и решил петь. Родион забыл слова, зато превосходно помнил ноты.

Марс помнил и то и то, и собирался быть на подхвате. Жаль, мне хотелось послушать пение Родиона ещё раз, почувствовать мурашки по спине.

Казалось, парень едва стоял на ногах. Едва он убрал руку с крышки рояля, как его занесло, но он уверенно простёр ладонь над клавишами, готовясь вступить. Целостный, несокрушимый, непокорённый – так я подумала о нём тогда. И мурашки всё-таки пришли.

– Поехали, – Марс возомнил себя Гагариным и начал.

Он коснулся клавиш на удивление мягко и ритмично, начав наигрывать трогательную и красивую мелодию.

Родион тоже вступил, делая яркие акценты на определённых нотах. В сравнении с Марсом, он играл импульсивнее, порывистее, резче, а иногда с чрезмерной силой давил на клавиши, что меняло общий характер мелодии с плавной и лёгкой на экспрессивную и эмоциональную.

Темперамент и страсть, пыл и экспансия – это был Родион, а нежность, сдержанность и умиротворение – Марс. В этом противопоставлении они дополняли друг друга. Игра в четыре руки отождествляла чувственную и разумную составляющие, которые всё никак не найдут согласие между собой, но и друг без друга не могут, противореча даже в гармонии.

Меньше всего я ожидала от Родиона чего-то подобного. Он снова поразил меня, развёл на эмоции. Я зауважала его с новой силой, ошеломлённая, поняла, что ещё больше влюбляюсь.

Хорошо, что он всё-таки не пел, впечатлений с лихвой хватало от его игры. Пел Саша. Сильно, уверенно, стройно. Голос выше тембром, в другой тональности.

Ноты тянул хорошо, все одинаковой высоты, не скакали, местами даже проступали интересные вокальные фишки, но всё-таки его голос звучал не так профессионально, как у Родиона.

Диапазон Саши казался небольшим и превосходным для бэка. Не думаю, что он учился искусству пения. Хотя я могла ошибаться. Не хотелось обижать Сашу, мне понравилось, как он пел. К тому же он искренне наслаждался процессом: это читалось по мимике, жестам и чувственности в голосе.