Песнь мятежной любви

Ну, Эми, с рук тебе это не сойдёт! Дай только до тебя добраться!

– Нет, меня никто не предупреждал, я не собираюсь сниматься, – отозвалась я, и мой голос зазвучал рассерженно и категорично.

– Жаль, что так получилось, – фотограф казался искренне расстроенным. – Я был уверен, что вас предупредят. Увидел вас и сразу подумал – она идеальная модель. То, что нужно! Вы меня поразили, честное слово, я не лукавлю, – поспешил заверить он, видя мой скептический взгляд. – Вы нам очень подходите.

Может, передумаете? Это не займёт много времени. Мы можем задействовать одну модель, но фотографии с вами двумя будут лучше, ярче. Я уже вижу перед глазами картинку, – он взмахнул руками, словно хотел и мне показать. – Вы стоите с гитарой, в три четверти оборота, опустив голову, длинные волосы свешиваются вниз. Кожаная куртка поблёскивает матовым. Свет от прожекторов падает сверху и слева, холодный, синеватый. Ваш взгляд строгий и серьёзный, но лёгкая полуулыбка делает образ мечтательным и завораживающим.

Он говорил, а я видела себя, стоящую в свете ламп, с гитарой в руках и этой дурацкой улыбкой на губах, «завораживающей» как он сказал. И, чёрт подери, мне понравилось. Умеют же творческие люди описать так, что заслушаешься и ахнешь, почувствовав себя частью прекрасного процесса.

Мне захотелось попробовать. Честно, без вранья! Никогда ничем подобным не занималась, и вдруг захотелось. Да-да, встать туда и пусть поснимают.

– Вы нам нужны, – Леонид Федорович умоляюще глянул на меня. – Невозможно быстро найти другую девушку, тем более, когда всё готово, свет поставлен, вторая модель тоже здесь. Если бы вы попробовали… Есть ли шанс вас уговорить? Я подскажу, как встать, как сесть, куда деть руки! И по времени займёт недолго, от силы полчаса. Хотя бы несколько кадров.

Я закусила губу и засомневалась. По определённым причинам мужчине было это важно, и от меня требовалось всего ничего – постоять под вспышками некоторое время.

Тем более не придётся изобретать позы, в чём я полный ноль, он скажет, что делать.

Видя, что я размышляю, а, значит, не отказываюсь уже так решительно, Леонид Федорович снова сказал:

– Вы действительно нас выручите, если согласитесь. Очень прошу.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

– Хорошо, – пожалела дяденьку и дала слабину.