Плач синтетических сирен

Заглядываю ему в глаза, а над головой разворачивается синева неба – чистая, дарующая надежду. И во мне стремительно набирает силу новое яркое чувство, точно питается от ласкового взгляда. Оно такое мощное, что, кажется, развеет пепел за городом. Нельзя давать ему окрепнуть, ведь у него одна судьба – сломаться под ногами с хрустом умершей травы.

– Надеюсь, что так и будет, – аккуратно высвобождаю руку и иду к машине.

В дороге молча смотрю в окно. Вид угрюмого пейзажа навевает на меня дурные мысли. Не хочу их развивать и стараюсь прогнать.

Нио не беспокоит меня, за что я ему благодарна. Находим подходящее место для стоянки – небольшую поляну. Вокруг тот же лес после катаклизма, но воздух чище – пепел не летает, в горле не свербит. А ещё тут теплее, можно не выдыхать пар и не ёжиться.

Меж деревьями блестит гладь небольшого пруда. Естественный или искусственный? Бесцветное небо отражается в воде, мелкая галька устилает дно, попадаются большие валуны. Хочется освежиться, но вода мутная и плохо пахнет.

– Я купил очиститель, – вдруг говорит Нио. – Закинем в пруд, через пару часов воду можно будет использовать.

Восхищена его запасливостью. В сборах я всегда что-нибудь да забываю, а он всё предусмотрел!

Чувствую себя странно. Я за городом, в лесу, у меня ничего нет. Но неожиданно нахожу себе занятие. Миллрэт выгружает пакеты на плоский камень, а когда разгибается, морщит лицо. Отвернуться не успел – увидела.

– Больно? Спина, да? – догадываюсь я.

– Терпимо, не переживай, – он пытается отболтаться, но в глазах ещё не погасли искорки боли.

Теперь от меня не отделается:

– Тебя сильно ударили об лестницу. Где аптечка? Нужно чем-нибудь смазать, – ворошу ближайший пакет.

Мне везёт – сразу нахожу контейнер с лекарствами. Препаратов много, но надо знать масштабы трагедии. А раз взяла роль медсестры, придётся соответствовать:

– Сними, пожалуйста, рубашку, – не думала, что когда-нибудь попрошу Нио о таком. – Хочу посмотреть… – на что смотреть собралась? С ума что ли сошла? – …насколько всё серьёзно, – добавляю тише и отворачиваюсь.

Мужчина не спорит. Признает, что сам не дотянется, а обработать надо. Видимо, болело сильно, а попросить не решался. Он усаживается на валун, расстегивает пуговицы. Меня охватывает смятение, когда оголяются грудь и плечи, но стоит Нио снять рубашку, с трудом удерживаю вздох и замираю, поражённая.

И вовсе не из-за рельефа мускул под кожей – всё тело в кровоподтёках и ссадинах.