Яд внутри

Илмари улыбается так, что мурашки штурмуют тело.

И дрожь не заставила себя ждать.

Нет, сейчас плакат ей совсем не нравился. Тем более парень мог увидеть его, а Энви не хотелось, чтобы он обнаружил себя на её стене, как некий трофей, чтобы воспринимал как сумасшедшую фанатку. Она отлепила скотч с углов и закинула постер под кровать. Потом взяла большие наушники и вернулась в гостиную, где Илмари колдовал над плеером.

– Держи, – она протянула их ему.

– Спасибо, а… – он повертел наушники, – где провода?

– Они беспроводные, здесь не нужно.

Внутри передатчик, просто надевай и включай.

– Ого, – протянул обескураженный Суло, натягивая их на голову. Делал он это опасливо и выглядел так умилительно, что девушка таяла, смотря на него. – Прилично же я отстал от жизни.

Энви промолчала, не зная, что ответить, – ведь это было правдой.

Парень включил музыку и унесся в страну звуков, прикрыл глаза и откинулся на спинку дивана. Девушка присела рядом, наблюдая за ним. Происходящее казалось сном – Илмари Суло сидит на диване у неё дома и слушает музыку с её плеера! Фантастика!

– Пробирает до костей.

Что за потустороннее приспособление? – вдруг воскликнул он и рассмеялся, отчего вокруг глаз появилась россыпь морщинок. – Музыка будто звучит в голове, а наушники нужны, чтобы её усилить. Или чтобы окружающие не слышали рождаемую подсознанием музыку. Я чувствую каждую ноту фортепиано, как если бы инструмент находился здесь! А ударные! Каждый удар по бас-бочке отдаётся вибрацией в груди, словно я стою возле колонок! – он замолчал, заметив, как Энви смотрит на него – изучающе, с явным любопытством.  – Что? Опять что-то не так?

– Вовсе нет! Просто я не так часто общаюсь с музыкантами, мне интересно, – смутилась она. Парень – тоже, и оба замолчали.

– Пойдём на кухню? – предложила она. – Поищем что-нибудь вкусненькое.

Илмари кивнул. Они поднялись, но уйти не успели, потому что в замочной скважине заскрежетал ключ, и дверь распахнулась.

– Я дома, – зазвенел женский голос, и девушка в голубых обтягивающих джинсах и клетчатой рубашке энергично переступила порог.

Тёмно-каштановые вьющиеся волосы густой волной стекали с правого плеча до пояса. Голубовато-серые глаза излучали доброту. По тому, как она лихо скинула ботинки и метко забросила сумку в кресло, в ней угадывался человек жизнелюбивый, открытый и уверенный в себе. Такой Минна и была, чему соседка по квартире яро завидовала.