Изгнанник

 – Ко мне после двадцатиоднолетнего отсутствия вернулся брат. Этот пир я устроил в его честь. Я так этому рад, что не могу справиться с этим чувством в одиночку, а потому прошу вас всех разделить со мной мою радость. Да начнётся музыка и веселье!!!

Уже закисшие от ожидания музыканты, встрепенулись как воробьи на ветке при виде кошки. И принялись играть медленную, но раскатистую мелодию, усиливающуюся с каждым отражением от стен заполняя собой зал со скоростью лавины, и накрывая скучающих людей неизведанным волшебством музыки.

Король и его королева спускались с балкона по широкой белой лестнице, на которой был постелен фиолетовый ковёр, держась, рука об руку, переплетёнными в районе локтя, их сын медленно спускался позади, грустно смотря под ноги. Видно балы он любил ещё меньше чем его дедушка.

***

Пиршество подходило к концу, и ночь уже готовилась перевоплотиться в утро. От пары тысяч гостей теперь осталось меньше сотни. Люди мелкими цветастыми тучками переплывали от одного стола к другому, издавая тихие звуки – уже изрядно уставшие от общения, они всё же продолжали соблюдать этикет, ведя лаконичные беседы.

Симфонический оркестр, ещё несколько часов назад отыграв весь требуемый репертуар, снегом в тёплой ванной растворился во мраке закулисного коридора, мелодично позвякивая инструментами.

За всю эту ночь к Альбериону (кроме брата) так никто и не подошёл.

Всё ещё предатель и мятежник в глазах светского общества, он весь бал тихо стоял в стороне, медленно попивая спиртное.

Сейчас изгой держал в руке свой четвёртый или пятый бокал.

В свои пятнадцать на праздниках, тогда ещё принц, выпивал в разы больше, но сегодня напиваться не хотелось. Хотелось поговорить! Хоть с кем то. Также, от чрезмерного употребления алкоголя, его сдерживало опасение в пьяном гневе сжечь весь фамильный дворец. Ему ведь доводилось разрушать до основания целые города, так что уж тут какое-то здание.

Поблизости звонко отчеканивались шаги: медленно идущий низкорослый человек приближался явно к нему.

Его внешность можно было легко описать двумя словами – типичный эндоморф: короткая шея и руки, широкие плечи и кисти, круглое лицо, большое количество лишнего веса. Одет был во всё зелёное, видимо так было принято на его родине, здесь зелёный был не в моде – цвет свинопасов и крестьян. Гладковыбритое лицо и неуместно смотрящиеся светло-золотистые волосы на голове, подходящие больше светской даме, чем мужчине.