Голоса спящих миров

Кэмпбелл вот даже на раритетную бутылку разорился.

Когда-то Дэвид довольствовался синтетическим пивом. Позволить шампанское, а тем более настоящий травяной чай не мог даже в мечтах. Работа в Биотеке не радовала успехами. Аппарат по корректировке сознания людей, страдающих расстройством психики, признали морально устаревшим ещё на стадии разработки. Дэвиду посоветовали направить энергию на насущные разработки. Мокрое обеспечение, трансформация клеток организма в компьютеры. Тогда уж точно никаких расстройств психики.

«Как будто душа – это клетка! Как будто компьютер может понять, что скрыто у человека в самых потаенных уголках сознания».

Грани нового кубика светились в ожидании записи.

Дэвид уволился из Биотека, когда понял, что переполнен словами. Они вытекали из глаз, ушей и пальцев. Требовали открыть их миру. Сочинять любил с детства. Правда, мама смеялась над его творениями. Теперь он смеялся над скорбными дрожащими уголками губ – мать умоляла забрать её из центра дожития. Он писал. Она бы отвлекала его.

После быстрого взлёта и признания наступила полоса однообразия: он выдохся и не мог сорить бестселлерами как раньше.

Тогда Дэвид смахнул пыль с забракованного давнего проекта. Сперва источники быстро изнашивались. Какая-то важная зона в правом полушарии повреждалась. Но, как сказал Кэмпбелл, опыт…

– Нужна лишь идея, что принесёт другие идеи, – усмехнулся Дэвид, – вот он – вечный двигатель.

На губах Тома лопнул кровавый пузырёк. Запись шла.

Окно Кевина

Окно открывалось в полдень.

Нос заполнял аромат кофе в момент, когда глаза решали посмотреть увлекательныи? получасовои? сон. Кевин легко вставал в шесть утра, завтракал, бегал, принимал душ. Успевал на работу без десяти девять, бодрым видом вызывая всеобщую ненависть, и клевал носом к полудню. Воздух сгущался, теплел, выворачивался наизнанку, образовывал полукруг. Кевин замирал. Окно закрывалось. Стаканчик появлялся на столе.

«Пространство или время?» – думал Кевин, добавляя сахар, – «Или и то, и то? Почему всегда без сахара?»

– Вкусныи?, зараза, – отхлебывал мелкими глотками.

Анализировал.

В первыи? раз он перевернул кофе. Роботы-уборщики оживились. Ежедневная пыль приводила их в уныние. А тут коричневое пятно на белоснежном полу. Роботы пели песню гордых уборщиков, сталкивались круглыми боками. Удивление сменялось ужасом, ужас ликованием. В мыслях мелькали формулы. Второи? отне?с в лабораторию. Подтвердил звание чудилы, с буквы «м».