Голоса спящих миров

– Вы уверены, что хотите этого? – спросил он.

Агент хмурился, он действительно забыл отключить эмоциональный спектр и слегка попискивал от волнения. Я лишь кивнул в ответ.

– Тогда я обязан предупредить вас о невозможности отказа от услуги во время её исполнения. Это прописано в договоре, пункт первый, раздел пятый.

– Я жду своих острых ощущений уже третий месяц, я ни от чего не откажусь.

– Кроме того я должен сообщить, что мы не можем показать вам рекламную процедуру. Только непосредственно на вас. Данная информация также значится в договоре, пункт третий, раздел пятый.

– Слишком много слов. Я нанял вас для смерти, не для разговоров.

– Тогда читайте договор. И если согласны со всеми пунктами, подпишите здесь.

Он подал мне ладонь, я пролистал бесконечный договор, не отрывая взгляда от полей, раскинувшихся во все стороны от разномастных домишек, и крохотных фигур, снующих в этой бескрайности, и приложил палец к экрану – внёс биометрические данные.

– Ну что ж, с Хранителем! – агент Смерти подтвердил мою биометрию.

Он перестал волноваться, стряхнул несуществующую пылинку с рукава и выпустил нас из планёра.

Я думал, на обитателей фермы мы подействуем как магнит и они облепят спустившихся с неба бессмертных со всех сторон, но они занимались своими делами. Вешали белье, ковырялись в огородах, кричали на детей, катили трехколёсные тачки со всяким металлическим мусором. Всё в Предельных говорило о крайней степени естественности. Казалось, что они мягкие, податливые, стоит мне коснуться их плеча или живота, палец оставит след, как оставляет на них след время, которому они полностью подвластны.

В доказательство моих размышлений агент указал на проходившего мимо старика в соломенной шляпе.

– Вы только не пугайтесь, – предупредил он.

– Сколько стариков! – я не собирался пугаться, я изумлялся, – Вот еще один и еще! Я уже человек десять насчитал! Сколько морщин!

Морщины напоминали дороги, переплетенные, крепко связанные вместе. Дороги, которые они протоптали за столько лет, которые проходило все человечество.

А ещё они напоминали мне папиллярные линии, мы лишены их, а здесь их носят и на пальцах, и на лицах, – А детей сколько!

От детей во мне остался смех. Он начинался на кончике языка и вызванивался до кончиков волос, дети искрили смехом и я, вновь включив эмоциональный спектр, подражал звону. Выходило громче, заливистей, ярче.

– Вам подобрали отличный экземпляр, – агент всё сверялся с экраном на ладони.