Полутени

Как хорошо, что они почти все или чихают, или чешутся, или переминаются! Очень мало, кто остаётся неподвижным и получает ту, жизнь, о которой мечтал. Сознание очищается от комплексов, сомнений и страхов, и они просто-напросто начинают жить, не существовать. Да, теперь они удачливее, раз этот бонус обещан договором, и талантливее. Душа достаётся организации, потому что договор стандартный с давних, древних времён, и мелкий шрифт никто не отменял.

Энжи вбивает в базу информацию о душах, раздел «Новая жизнь».

Сознание очищено от сознания, без химии, старинной, проверенной веками практикой. «Полвека, -думает он, – Полтысячелетия вернее. Ещё половинка миллениума и повышение до командующего легионом обеспечено». А пока он рядовой собиратель душ, с весьма интересной методой.

– Это тело мне жмёт! – жалуется Энжи.

– Завтра придут новые, выберешь что поудобнее.

– А ты?

– У меня вполне презентабельный вид. Благородный муж в годах. Седина и мудрый взгляд имеется. Таким доверяют.

Я в бизнесе подольше, кое-что понимаю.

– Сколько дураков ведётся на приманку, не перестаю удивляться.

– Люди всегда недовольны жизнью, какая бы она не была. То им мало, то много. Они не видят сути, жаждут изменений. Истина неизменна – суть жизни в жизни. Я понял это, когда отверг собственную жизнь и стал тем, кем стал.

– Ты тоже недоволен?

– О, нет! Я доволен, доволен каждым днём на бренной земле. Сдай отчеты до полуночи или наши дни на этой самой земле урежут.

В вагоне метро молодая девушка листает яркую трехстраничную брошюрку, взяла в торговом центре. Что-то в этом клочке бумаги её привлекло. Новая жизнь. Изменение сознания и качества жизни. Девушку бросил парень, она заедает любовь мороженым, стараясь не думать, как мороженое заест её бока. В любви не везёт, вот совсем. Жизнь сплошная тоска… Сначала бесплатная консультация, горячий кофе и шарик мороженого. Словно знали, что она любит фисташковое. И целитель приятный, и глаза у него голубые-голубые, совсем у её великой разбитой любви…

Преемник

Он сказал: «Пои?де?м к горе».

И вручил мне свиток.

Трубка его давно погасла, но он продолжал жевать мундштук, периодически гоняя в узких губах.

– Не открываи?.

Выходило что-то вроде «не овываи?». Я отпустил завиток бумаги.

– Почему?

– Не открываи?, говорю, – «не овываи?, ю».

Открыть следовало у подножия горы.

Он появился внезапно.