Великая Степь. Басжок

Повитуха, бледная и дрожащая, поклонилась владыке и ответила:

– Жара-баксы сражается с Марту, господин…

– Почему кричит моя жена? – Хан подался к дверям.

– Марту – сильный шайтан,– отвечала Повитуха. – Она способна насылать жуткие ведения…

– Но она ведь в горячечном сне! Она не может кричать! – Хан ещё ближе подошел к дверям и уже протянул руку, чтобы открыть их и войти внутрь.

Повитуха, не сталкивавшаяся прежде с демонами, но слышавшая от матери и бабки, что баксы во время их изгнания нельзя мешать, бросилась наперерез хану, за что была жестко наказана.

Алан-хан пнул её на лету сапогом в живот и толкнул дверь.

*

Отвлечённая скрипом распахнувшейся двери Пир упустила момент, когда Марту замахнувшись когтистой плетью руки ударила. Жара, сраженный мощным ударом отлетел к выставленным горкой сундукам и затих. Лишившись физического тела Пир попыталась поднять Жара, но это было уже бесполезно – Марту добралась до Ару.

*

Хан вошел и тут же его чуть не сбило с ног летящее через всю юрту тело баксы.

Алан посмотрел на него в изумлении. Тут от лежанки ханши послышалось болезненное сипение. Очаг погас и ничего не было видно, тогда Хан потребовал принести факел и в его свете увидел:

Выгнувшееся животом кверху тело Ару зависло над лежанкой на высоте человеческого роста. Она сипела и кашляла кровью. В неверном свете факела было видно, как из её рта что-то вытягивает невидимая сила. Ханша кричала, но звук не проходил из-за вырываемых через рот лёгких. Ару била предсмертная судорога.

В воздухе показалась перепачканная кровью рука с загнутыми медными когтями в ладонь длиной. Рука держала розовые, спадающиеся лёгкие ханши. Само тело Ару было брошено обратно на лежанку. Тьмой налилось тело чудища, что вырвало лёгкие ханши. Марту утробно рассмеялась, затем выскочила, выбив сетку дымохода наружу. С улицы раздались вопли и топот, уносящих ноги людей.

Наутро озеро, прозванное Зеркальным было покинуто всеми птицами. Лишь легкие Ару-хан плавали по поверхности воды мёртвым лебедем.

Глава шестая

Ночи в степи особенные. Небо – тёмно-синий бархат, а на нём россыпь алмазов. Под бархатом жёлтое разнотравье, а вдали пашни, где набирает силу золото хлебов. Бахчевые поля благоухают вызревающими дынями, наполняя ночной воздух медовым ароматом, подмешанным к терпкости трав.

Ребята шли, подсвечивая себе путь фонариками. Время приближалось к полуночи.

– Влетит нам, – беспокоился Амир.

– Чего ты-то переживаешь? – удился Саня.