Великая Степь. Басжок

Надя всё ухаживала за живностью, благо было её не много, и оставляла козий сыр в сенях дома соседа. А в конце марта куры сели на яйца. Петушок расхаживал по двору взад и вперёд с утра до вечера, а спать устраивался в сенях, взгромоздившись на козью спину.

В одно утро, когда куры вывели на двор цыплят тётя Надя в очередной раз пришла на утреннюю дойку Насти и каково было её удивление, когда на пороге дома она увидела живого и здорового Канат-ата, приветствующего жёлтые пушистые комочки.

*

– Мы приехали, а бабушка как раз от дома Канат-ата идёт, – Саня запарил, но быстро перестал, потому что жарко было и без пара.

 – У неё аж глаза на мокром месте, радости полные штаны, говорит, мол живём! Потом уже, когда обедать сели с предками, рассказала, что Канат не помер. Сидел, говорит, в доме столько месяцев. Не отпирал никому, изредка отзывался не стук, а потом в один день пришла Бабнадя козу доить, да кур кормить, а он сидит на пороге, с цыпками тетёшкается…

– Слово-то какое,– засмеялся Амир. – Вот ты кадр!

– Пацаны, айда на реку,– Ваня помочил руки в мутной котлованной воде, затем поднёс пальцы к носу и сморщившись добавил: – Фу, вот гадость…

– До туда ж как до китайской границы раком,– возмутился Саня.

 – По такой жарище только топать…

Старый велик с треугольной рамой жалобно скрипел под нагромоздившимися на него тремя пацанами. Амир сел на багажник, Ваня на сиденье, а Саня, просунув ноги пол перекладиной стал крутить педали. Со стороны можно было подумать, что юные гимнасты на грани жизни и смерти исполняют диковинный эквилибр.

На деле же «гимнасты» сочно матерились на извозчика и дивились выносливости велосипеда.

До реки действительно было не близко, да и рекой то было можно назвать с натяжкой. Шириной метров в десять, заросшая кудрявыми зелёными водорослями, довольно-таки вонючая, но такая свежая и манящая находилась она в зарослях клонящихся к воде сочно-зелёных кустарников. Велосипед был брошен на песок (чего с ним сделается-то) и мальчишки раздевшись до гола залезли в речушку.

Вода показалась холодной с непривычки, но вскоре ребята стали дурачиться брызгаясь друг на друга и нахлобучивая на голову ленты водорослей, изображая водяных. Проведя остаток дня у реки, мальчишки знатно обгорели и устали, возвращались домой пешком и даже не вспомнили о шалаше у вышки.

Глава седьмая

Хан был в ярости. Хан был напуган. Хан это видел, и Хан не знал, что он видел. По всей степи слышался горестный вой народа.