Черные орхидеи

Вокруг стояли люди, и кто-то вцепился в мой рукав, когда я взялся за ручку двери. Я опознал его – это был тот самый чудной старикан, что в предыдущие дни издали глазел на Энн так, будто молился. Теперь он встревоженно глядел на меня из-под своей старой фетровой шляпы, а его пальцы, сжимавшие мой рукав, дрожали.

– Прошу вас, – сказал он, – если вы идете туда, не смогли бы вы передать это мисс Энн Трейси?

– Разве она здесь?

– Да, она пошла… Я видел, как она вошла…

Я взял у него сложенный листок бумаги и, пообещав передать это мисс Трейси, открыл дверь в приемную, где за столом сидела женщина с усталым лицом.

Дорогая дочка,

надеюсь, ничего серьезного не случилось. Я здесь рядом. Если могу чем-то помочь, сообщи.

    Твой отец

Написано было карандашом на дешевой бумаге. Я сложил записку, подумав, что прежде всего надо будет купить моему тестю новую шляпу.

– Вам что-то нужно? – скорбно и недоверчиво спросила женщина за столом.

Я сказал, что у меня записка для мисс Энн Трейси. Она открыла было рот, но потом решила, что это лишнее, и указала на одну из трех дверей. Я открыл ее и вошел. Первым, кого я там обнаружил, был Ниро Вулф. Стул под ним почти соответствовал размеру его седалища. На столе перед ним стояли четыре бутылки с пивом, а в руке он держал стакан.

Логика непобедима!

Справа, лицом к нему, сидела Энн, а слева, опершись на стол, – Льюис Хьюитт. За другим столом быстро писал какой-то незнакомый тип.

Вулф видел, как я вошел, но продолжал беседовать с Энн как ни в чем не бывало:

– …По причине нервов, да. Однако прежде всего это зависит от содержания кислорода в крови. Самый замечательный пример самообладания я наблюдал в Албании в тысяча девятьсот пятнадцатом году. Его продемонстрировал осел. Я имею в виду четвероногого осла, который упал с обрыва…

Я встал прямо перед ним.

– Простите, – произнес я ледяным тоном.

Она взглянула на меня, потом на записку, взяла ее, развернула и прочла.

– О-о, – произнесла Энн и посмотрела по сторонам, а потом опять на меня. – Где же он?

– Там, снаружи.

– Но я… – Ее брови подскочили. – Не передадите ли вы ему… Нет… Я сама пойду.

Она встала и направилась к выходу из комнаты. Я шагнул, чтобы открыть дверь, и, увидев, что у Хьюитта такое же намерение, опередил его у самой цели.