Даже в лучших домах

На мгновение я даже подумал, что ей свернули голову, но потом разглядел обагренный кровью белый свитер. Я наклонился и прижал пальцы к ее запястью. Лидс, подобрав сухой лист, опустил его на рот и ноздри женщины и попросил меня стать рядом с ним на колени, чтобы заслонить листок от ветра.

Посмотрев на неподвижный лист секунд двадцать, Лидс сказал:

– Она мертва.

– Да. – Я встал на ноги. – Даже если и нет, она все равно не дотянула бы до дома. Я пойду…

– Ее убили, да?

– Безусловно. Я пойду и…

– Господи! – Он резко вскочил и выпрямился.

 – Сначала Нобби, потом она… Оставайтесь здесь…

Он быстро шагнул вперед, но я успел схватить его за руку. Он вырвался.

– Успокойтесь! – велел я, снова схватил его за руку и почувствовал, как он дрожит. – Если вы сейчас ворветесь туда, одному Богу известно, что вы можете натворить. Побудьте здесь, а я пойду… – (Он опять вырвался и быстро зашагал прочь.) – Подождите! – крикнул я, и он замер как вкопанный. – Сперва вызовите врача и позвоните в полицию.

Сразу же. Я вернусь в ваш дом. Мы оставили нож в теле собаки, а кое-кому этот нож может понадобиться. Вы можете приказать Гебе охранять миссис Рэкхем?

Лидс заговорил, обращаясь не ко мне, а к собаке. Та в два прыжка оказалась рядом. Лидс наклонился, прикоснулся к трупу кузины и сказал:

– Сторожи ее, Геба.

Собака послушно уселась, а Лидс, ни слова не говоря, повернулся и сгинул. Не прыгнул, не побежал, а просто растворился в темноте. Я крикнул вдогонку:

– Позвоните в полицию до того, как убьете кого-нибудь!

Потом разыскал тропинку и направился назад, в Хиллсайд-Кеннелс.

Благодаря фонарику я добрался без приключений, но при моем приближении собаки подняли истошный лай. Искренне надеясь, что все двери на запоре, я все же достал пистолет и держал его наготове, пока не миновал псарню. Слава богу, никто на меня не набросился, а оглушительный лай, словно по волшебству, прекратился в тот миг, как я переступил порог дома и закрыл за собой дверь. Видимо, когда враг проникал в дом, доберманы-пинчеры отдавали его на растерзание хозяину.

Нобби лежал на лавке, и нож по-прежнему торчал из раны в боку. Я сразу направился в маленькую гостиную, где приметил телефонный аппарат, включил свет, подошел к столику, вызвал телефонистку и сказал ей нужный номер. Пока дожидался, я глянул на наручные часы: 00:05. Я надеялся, что Вулф не забыл подключить внутренний телефон, прежде чем улечься спать. К счастью, он не забыл.