Если бы смерть спала

Он ждал, что я запрошу пощады, но в результате попал впросак, и теперь, чтобы выпутаться из ситуации, ему вместо утки с рисом по-нормандски пришлось съесть дохлую ворону.

Я посмотрел на Вулфа и любезно спросил:

– В чем дело? Вас чем-то не устраивает имя Алан Грин?

– Вздор! Я не давал тебе указаний соглашаться на предложение мистера Джаррелла.

– Нет. Но вы ясно показали, что не возражаете. Очень ясно.

– Я собирался обсудить это с тобой.

– Да, сэр. Мы совещаемся. Пункты для обсуждения. Вы хотите внести предложения насчет имени Алан Грин? И может, прежде чем я отправлюсь туда, вам стоит проинструктировать меня прямо здесь, чтобы я мог все записать в блокнот? Думаю, это будет не вредно.

– Значит… – начал Вулф и осекся.

Скорее всего, он прикусил язык, собираясь сказать: «Значит, ты собираешься и дальше паясничать» или что-нибудь в том же роде, но ведь он чертовски хорошо знал, что сам напросился. Вы можете подумать, будто присутствие толстой пачки банкнот сыграло определенную роль, но сомневаюсь, что для Вулфа это было определяющим фактором.

На моих глазах он дал от ворот поворот не одному мужу и не одной жене, которые предлагали куда более увесистые пачки наличных, чем эта, лишь бы он помог им избавиться от райского блаженства, обернувшегося кошмаром. Нет. Вулф знал, что проиграл этот раунд, и он знал, что я знаю, но не желал в этом сознаваться в присутствии постороннего.

– Очень хорошо. – Отодвинув кресло, он встал и повернулся к Джарреллу. – Прошу меня извинить.

Гудвин скажет, какая информация ему необходима.

С этими словами Вулф обошел красное кожаное кресло и вышел из кабинета.

Я сел за свой письменный стол и достал ручку с блокнотом:

– В первую очередь мне нужны все имена, если не возражаете.

Глава 2

Не могу поручиться, что сумею помочь вам освоиться в том пентхаусе на Пятой авеню, поскольку мне самому так и не удалось изучить его до конца. На третий день я решил, что над проектом работали два разных архитектора, которые друг с другом не разговаривали.

По словам Джаррелла, в доме насчитывалось двадцать комнат, но я думаю, комнат было семнадцать, или девятнадцать, или двадцать одна, или двадцать три. Но вот точно двадцать у меня никак не получалось. И вообще это был не дуплекс, а триплекс. Дворецкий Стек, экономка миссис Латэм и две горничные – Роуз и Фрида – спали на нижнем этаже, который, похоже, вообще не учитывался. Кухарка и водитель были приходящими.