Где Цезарь кровью истекал…

 – Мне самому пригодятся эти двенадцать тысяч, Лу. И из вашей игры я выхожу.

Что тут началось! Беннет, Дарт и Каллен – все втроем обрушились на Макмиллана. Если отбросить в сторону ненужные детали, то смысл сводился к тому, что Макмиллан нарушил слово, чего не имел права делать, что на карту поставлен престиж Национальной лиги по разведению гернзейской породы и всего американского скотоводства, что случившееся подорвет престиж ярмарки, что тридцати трех тысяч Макмиллану хватит с лихвой и так далее. Макмиллан, мрачный и злой, сидел, упрямо не раскрывая рта.

От внезапного, как взрыв бомбы, возгласа Пратта все замолчали.

– Оставьте его в покое! Он здесь ни при чем. Я не возьму никаких отступных! Мне нужен только бык, и он уже мой, и у меня в сейфе хранится купчая. И баста!

Все уставились на Пратта.

– Но это невозможно, – залопотал Беннет. – Подождите… Я же объяснил…

– Я не отступлюсь, – упрямо процедил Пратт. – Сделка есть сделка. Приготовления уже идут полным ходом. Я позвал сотню гостей…

– Проклятье! Да после всего, что мы… – Беннет вскочил, так яростно размахивая руками, что я решил на всякий случай проверить, легко ли вынимается пистолет.

 – Вы не смеете! – вопил Беннет. – Мы не допустим! Вы просто сумасшедший, если надеетесь, что вам это сойдет с рук! В Кроуфилде меня ждут двенадцать членов лиги. Мы такое придумаем, что вы горько пожалеете о своем решении!

Остальные тоже поднялись с мест.

– Вы мерзкий маньяк, Пратт! – выкрикнул Дэниел Каллен и повернулся к выходу.

 – Беннет, Дарт, пошли. Я должен успеть на поезд.

Он решительно двинулся прочь. Беннет и Дарт отправились следом, и вскоре вся троица скрылась за углом дома. После некоторого молчания морщины на лбу Пратта разгладились, и он взглянул на Макмиллана:

– Знаете, Макмиллан, мне не нравится этот Беннет. И то, что он говорил, тоже не нравится. Ему ничего не стоит пробраться на пастбище, а мой сторож – полный растяпа. Я понимаю, что за сорок пять тысяч вы мне ничем не обязаны, но, учитывая…

– Конечно.

 – Макмиллан встал, неуклюжий и долговязый. – Пойду взгляну. Мне… мне и так хотелось посмотреть на него.

– Вы можете задержаться немного?

– Вполне.

Скотовод ушел.

Мы остались сидеть. Племянник с племянницей казались встревоженными, Лили Роуэн зевала, а Пратт хмурился. Вулф подавил вздох и допил пиво.

– Ну и кутерьма, – пробурчал Пратт.

– Подумать только, – кивнул Вулф, – из-за какого-то быка.