И трижды был опущен занавес

 – Я выждал две недели, придерживаясь назначенного курса лечения. Мне казалось, можно будет обойтись и без операции, но та все-таки оказалась необходима. Должен признаться, что, разрезав ткань, я испытал облегчение: все выглядело не настолько плохо, как я того опасался. Сама операция была несложной, пациент шел на поправку. В тот день я без особого риска мог бы заверить собравшихся, что голос вернется к моему пациенту через два, от силы – через три месяца. Но с другой стороны, гортань – чрезвычайно хрупкий инструмент, а такой замечательный тенор, каким обладал Майон, встречается довольно редко.

Поэтому я проявил разумную осторожность, заявив, что буду удивлен и разочарован, если певец не восстановится к началу нового оперного сезона, до открытия которого оставалось семь месяцев. И добавил, что это крайний срок, а сам я настроен значительно более оптимистично. – Ллойд облизнул губы. – Вот и все, кажется. В любом случае я от души поддержал предложение подкрепить мой прогноз заключением Рентнера. Очевидно, именно это станет ключевым моментом в решении вопроса о сумме компенсационных выплат, и я не хотел принимать на себя всю ответственность.

– А кто такой Рентнер? – поинтересовался Вулф.

– Доктор Абрахам Рентнер из клиники Маунт-Синай, – ответил Ллойд таким тоном, словно бы у него спросили, кто такой Чарльз Дарвин. – Я позвонил ему и договорился о консультации на следующее утро.

– По моему настоянию, – самодовольно уточнил Толстяк Руперт. – Майон имел полное право получить компенсацию не когда-нибудь в отдаленном будущем, а немедленно. Ответчики настаивали на том, чтобы уточнить полную сумму компенсации, и я хотел убедиться, что этих денег, черт возьми, будет достаточно. Не забывайте, что на тот момент Майон еще не смог спеть ни одной ноты.

– И на протяжении еще двух месяцев он не смог бы взять даже пианиссимо, – согласился с ним Ллойд.

Тут вклинился судья Арнольд:

– Хочу подчеркнуть: поскольку может сложиться мнение, что мы якобы встретили в штыки предложение услышать заключение второго специалиста…

– Но так оно и было! – пискнул Гроув.

– Ничего подобного! – рявкнул Гиффорд Джеймс. – Мы всего лишь…

Все трое загалдели разом, огрызаясь и ворча друг на друга.