Юпитер цвета корицы

Тоже как песок…

– Вы будете богом там, на Каллисто, – хихикнул он прямо мне в душу.

***

«Цветочный рай» насчитывал три тысячи зеленых насаждений: деревьев, кустов, кустарников, цветов. Принтеры распечатывали здания и инфраструктуру, роботы, похожие на конвейерную ленту на ножках, высаживали грунт. Цветы проклевывались сразу, на деревья уходило пара-тройка дней. Защитный купол – моя личная гордость, первый проект в качестве сотрудника «Заслона», –оберегающий Рай, воткнутый в тело Каллисто, от радиации Юпитера, и производящий достаточный уровень освещения и тепла, очерчивал границы поселка.

Мы всегда стремились быть лидерами в созидании. «И эта цель привела нас к Юпитеру, планете королей», – говорил я, подписывая договор о транспортировке оборудования по терраформированию Каллисто.

За «Цветочным раем» тянулась череда серых и коричневых полос, расцветка Каллисто пока не впечатляла. Поселок занял внушительный кратер, терраформирование растопило ледяную корку, покрывавшую его долгие спокойные годы без человека на округлых боках спутника.

Второй поселок распечатывался на следующем кратере. Со мной согласовались места постройки, не названия. Я бы ни за что не назвал первое на планете поселение «Цветочным раем», сколько бы зеленых насаждения ни насчитал. Кратер, выбранный для первого поселка, некогда назывался Асгардом. А второй, будущая «Новая Земля», все еще значился на бумагах как Вальхалла. Мы потихоньку подбирались к океану Каллисто. Преобразование считалось завершённым, когда ты мог покорить волну на другой планете.

Мне не удалось покорить даже волну Алины. Голова стучала об угол беседки, отскакивая от ударов её нового Виктора. Я перестал повторять «это же я» и считал удары. В потрескивании костей, моих скуловых и его в кулаке, слышалось: «Дурак, дурак, дурак».

А я, дурак, не хотел сознавать, что сам виноват в довольной ухмылке Алины, стоящей надо мной победоносной Герой.

– Каллисто ведь очередная любовница Зевса? – спросила она еще на Земле, – Её потом в медведицу превратили.

***

Орбитальный лифт возносился к станции. Пять часов скуки в душном экспрессе ничто по сравнению с шестью месяцами сна в стазисной капсуле. Люди в лифте, удерживаемые ремнями в вертикальном положении в углублениях серебристых стен, знакомились друг с другом. Большинство летело до Марса.

Трое со станции отправятся на Венеру, чему я от души позавидовал. Их ждали пляжи на границе Земли Иштар и равнины Седры.