Острие копья

Я обошел машину, сел за руль, нажал на стартер, помахал рукой фараону и рванул с места по Салливан-стрит, чтобы окрик из верхних окон потонул в реве двигателя и не потревожил ушей Анны.

Она определенно была пугалом. Платье ее имело тот еще вид. Но я нисколько не стыдился, что она сидит рядом, когда по дороге домой объезжал Вашингтон-сквер и выруливал на Пятую авеню. Ничуть. Часы на приборной панели показывали двадцать минут одиннадцатого.

– Куда мы едем, мистер Арчи? – поинтересовалась Анна.

– Видишь, сиденье такое низкое, что тебе нечего волноваться о платье, – ответил я. – С улицы видно только твое лицо, а с ним все в порядке. Что скажешь, если мы прокатимся по Центральному парку? Утро просто чудесное.

– О да.

На протяжении десяти кварталов мы оба не проронили ни слова, а потом она снова произнесла:

– О да.

Несомненно, она здорово проводила время. Я проехал по Пятой авеню и на Шестидесятой улице свернул в Центральный парк. На западной стороне по Риверсайд-драйв доехал до Сто десятой улицы и затем до Национального мемориала генерала Гранта, где сделал круг и повернул обратно.

Не думаю, что она хоть раз взглянула на деревья, траву или реку. Объектом ее внимания были люди в других машинах. Без пяти одиннадцать я остановился перед фасадом дома Вулфа.

Миссис Риччи звонила уже дважды. Вид у Фрица был презабавный, когда он сообщил мне об этом. Я немедленно позвонил ей и отчитал, потребовав не чинить препятствий правосудию.

Не знаю, много ли она услышала из-за своих воплей, но вроде бы такой подход сработал. Больше она не тявкала до полудня, когда я повез Анну домой.

Вулф явился как раз во время моего звонка миссис Риччи. Я наблюдал, как по пути к своему столу он остановился пожелать девушке доброго утра. С женщинами он вел себя галантно. У него было какое-то извращенное представление о них, в сути которого я так и не разобрался. Каждый раз, когда я видел его с одной из них, он неизменно был сама галантность.

Я не смог бы описать его поведение при этом, поскольку сам его не понимал. Конечно же, трудно представить, как может быть галантной эта глыба плоти, но Вулф определенно таковым был. Даже когда угрожал одной из дамочек, как в тот раз, когда выдавливал из Нюры Пронн правду о деле Дипломатического клуба. Я тогда получил наглядное представление о том, что значит «выжать как губку».

С Анной Фиоре он начал мягко.