Пожалуйста, избавьте от греха

Он благополучно справился с подачей, преодолел все базы, завершив иннинг, и тут же затявкала реклама. Я завертел головой, высматривая секретаршу, но та уже ушла. В ту же минуту телевизор замолчал, и я поспешно повернулся к миссис Оделл. Дистанционное управление; она выключила звук.

– Картинку я оставлю, – сказала она и неторопливо смерила меня взглядом; я не волновался, брюки у меня были тщательно отутюжены. – Предлог для своего письма вы придумали слабый. «Самый важный факт», – написали вы, но не назвали его.

– Разумеется, нет.

– Почему «разумеется»?

Рекламный ролик закончился, и к приему изготовился очередной игрок «Пайрэтс». Звук она так и не включила, но уставилась на экран. Мне ничего не оставалось, как последовать ее примеру.

– Я работаю на Ниро Вулфа, – пояснил я игроку, который, должно быть, от неожиданности промахнулся. – Он зарабатывает на жизнь, разгадывая для клиентов шарады, а часть заработанного отдает мне в виде жалованья. Хорош бы я был, выложив задаром то, что он высказал по поводу одной из таких шарад.

А письмо я написал только потому, что горько видеть, как рассыпается ваше дело.

– Ох, оставьте! – Ее глаза метнулись ко мне, потом вернулись к телевизору. – Вы намекнули, чтобы я связалась с вами, и отказались соединить меня с вашим шефом, когда я позвонила. Сколько вы хотите?

– Можете начать с миллиона. Никто еще не сумел назвать сумму, на которую я бы клюнул. Но я и впрямь намекнул, что хотел бы встретиться с вами.

Знаете, что я подозреваю? Я почти уверен – это идет из каких-то скрытых глубин моего мозга, – после того, как за семнадцать дней ни полицейские, ни парни окружного прокурора не продвинулись ни на шаг, вы, должно быть, не прочь обсудить свое дело с Ниро Вулфом. Вы что-нибудь знаете о нем?

– Нет, ничего определенного. Хотя, без сомнения, наслышана.

Игрок третьей базы ударил битой по мячу с такой силой, что тот взмыл в небеса, и за ним со всех ног устремились Клеон Джонс и Томми Эйджи.

Мяч уже, казалось, должен был упасть, когда Джонс в немыслимом прыжке успел подхватить его одной рукой… Здорово! Едва началась реклама, я снова повернулся к дивану:

– Честно говоря, я готов признать, что письмо и в самом деле глупое. Как вы можете проедать плешь окружному прокурору, если я так и не удосужился раскрыть вам «самый важный факт»? Прошу у вас прощения. Больше того, я готов заплатить штраф.