Пожалуйста, избавьте от греха

Мне оставалось либо уволиться и сделать ей предложение, либо вынудить ее обратиться к вам. Я бросил монетку, и вы выиграли. Вот я и написал ей письмо.

– А вот теперь, – процедил он сквозь зубы, – выбирать буду я.

– Разумеется. Увольте меня или принимайтесь за работу. Если вы меня уволите, я не стану брать у вас отступные. Ведь в таком случае мне пришлось бы снимать деньги с вашего банковского счета, а всякий раз, как мне приходилось это делать в течение последнего месяца, я с трудом удерживался от рыданий.

Меня так и подмывало разорвать на себе одежды и посыпать голову пеплом. Когда будете принимать решение, не забудьте, что по меньшей мере дважды вы сами поступали так же, когда денег на счету оставалось кот наплакал. В последний раз такое случилось, когда вы послали меня к женщине по фамилии Фрейзер. Разница только в том, что сейчас я поступил так, не посоветовавшись с вами. Я предпочитаю отрабатывать хотя бы часть своего жалованья.

Вулф обеими руками вцепился в подлокотники кресла, откинулся назад и закрыл глаза.

Губы, правда, втягивать и выпячивать не стал. Это означало, что ни о чем серьезном он не размышляет, а только прикидывает, стоит ли овчинка выделки.

Я уже собрался было развернуться к письменному столу и приступить к чтению собственного экземпляра «Таймс», когда Вулф открыл глаза, выпрямился и заговорил:

– Насчет моих слов по поводу самого важного факта, на который не обращают внимания. Эта женщина, разумеется, захочет знать, в чем он состоит.

У тебя есть предложения?

– Еще бы. Я уже сказал ей вчера. Главное – то, что Оделл вошел в комнату Браунинга и выдвинул тот самый ящик, в котором, насколько все знали, всегда хранился только виски. Почему? Вот самый главный вопрос. Вы читали про это убийство только в газетах, а я вчера битых полтора часа обсуждал его с Лоном Коэном и узнал кое-какие подробности, которые не публиковались.

– Проклятье! – Вулф состроил гримасу. – Ладно. Излагай. Главное из беседы с мистером Коэном.

И дословно весь разговор с этой женщиной.

Я начал излагать.

Глава 5

Большинство людей, которые входят в этот кабинет впервые, озабочены своими бедами, но тем не менее частенько замечают что-нибудь особенное: огромный караганский ковер размером четырнадцать футов на двадцать шесть, или исполинский глобус, три фута в поперечнике, или орхидеи в вазе на столе Вулфа. А вот миссис Питер Дж. Оделл не заметила ничего.