Рука в перчатке

Сильвия, непричесанная и неприбранная, но с упрямо выставленным вперед подбородком, при виде которого Дол почувствовала невероятное облегчение и даже вознесла хвалу Господу, абсолютно ничего не слышала, заснула, едва успев положить голову на подушку, и проснулась только тогда, когда Дол постучала в дверь. Относительно вопроса, имелся ли у де Руда мотив убить или Сторрса, или Циммермана, или обоих, Сильвия продемонстрировала полнейшую неосведомленность, подкрепленную явным недоверием.

В ожидании Ранта Шервуд подошел к окну и от души потянулся.

Тьма за окном сменилась белесой, грязно-голубой дымкой. Бриссенден сменил позу, послав в адрес Дол злобный взгляд – наверное, уже тридцатый по счету. Кремер положил безжалостно изжеванную сигару в пепельницу и достал новую.

Вошедший в комнату Джордж Лео Рант приблизился к столу и сел нога на ногу с терпеливым и одновременно почтительным видом. Шервуд оторвался от окна и остановился перед Рантом, сунув руки в карманы и хмуро сгорбившись:

– Ну-с, мистер Рант, надеюсь, вы понимаете, зачем мы здесь собрались.

– Миссис Сторрс мне сообщила, – кивнул Рант. – Прискорбно. Жестокость – неотъемлемая составляющая всех естественных процессов, однако жестокость, проявившаяся в убийстве, свидетельствует о недостаточном духовном развитии человека. Я скорблю по поводу очередной демонстрации жестокости, хотя лично мне это и дает определенные преимущества. У вас имелись некоторые основания считать меня причастным к смерти мистера Сторрса, но определенно не мистера Циммермана, поскольку я едва знал его.

– Угу. Спасибо, что помогли обратить внимание на данный факт. Но, естественно, кроме всех имеющихся версий, следует рассмотреть еще одну. Если вы убили и Циммерман об этом узнал, вы могли устранить его в целях собственной безопасности. Такое случается.

Рант тонко улыбнулся:

– И тем не менее второе убийство осложняет вам жизнь. В высшей степени осложняет, даже если вы снимете с меня все обвинения.

Хотя, с другой стороны, второе убийство может ее облегчить, позволив посмотреть на дело свежим взглядом. Полагаю, что так.

– Что вы имеете в виду? – пролаял Бриссенден. – Что вы об этом знаете?

– Ничего. Я ничего не знаю. И все же, с вашего позволения, есть одна вещь, которую я действительно знаю. Разрешите поинтересоваться: это правда, что Циммермана задушили прямо в постели электрическим шнуром? – (Шервуд неохотно буркнул «да».