Рука в перчатке

Однако она называлась не музыкальным салоном или библиотекой, а игральной, поскольку пианино здесь никогда не открывали, книг практически не читали, но зато частенько играли в бридж. Шервуд выбрал себе стул с высокой спинкой возле стола; рядом с ним устроился средних лет человек с большими ушами – возможно, хороший юрист, хотя и не из тех, кто в один прекрасный день станет губернатором; напротив сидел полковник Бриссенден из полиции штата, с суровым, продубленным солнцем лицом, но не без военного шарма. В кресле возле двери расположился полицейский.

Речь держал Шервуд:

– Мисс Боннер, я все понимаю. Безусловно. Я вам верю и думаю, Рант лжет, утверждая, будто ничего не поднимал с земли. Как вы верно заметили: откуда вы могли знать о бумаге в правом кармане его пиджака, если бы своими глазами не видели, как он ее туда положил? Тем не менее вы не должны забывать, что когда мы расследуем преступление и устанавливаем некий факт, то должны не только установить, но и быть готовы доказать его.

Итак, ваше слово против слова Ранта. Присяжные вполне могут поверить, что вы видели, как он что-то там поднимал. Однако адвокат с легкостью подловит нас на неспособности доказать, что из его кармана извлекли именно ту вещь, которую он поднял с земли. Здесь наверняка существует определенная связь, но имеется и некое сомнение.

Дол выглядела уставшей. Белки золотисто-карих глаз помутнели, и в них не было прежнего огня. Она сидела в торце стола лицом к мужчинам и, похоже, обдумывала слова прокурора.

И наконец произнесла без особого энтузиазма:

– Очень хорошо. Мне как-то не приходило в голову, что это может стать камнем преткновения. Я говорю о сомнениях в том, что бумага, вынутая из кармана Ранта, именно та, что он поднял с земли. Лично я уверена, что это та самая бумага, поскольку успела на нее посмотреть. Я подняла ее с земли, разгладила и прочла, после чего смяла и положила обратно.

– Вы этого не говорили, – буркнул полковник Бриссенден.

– По-моему, я сказала это патрульному полицейскому.

– Нет.

– А по-моему, да. Но даже если и не говорила, какая, собственно, разница? Все так и было. Потому-то я и уверена, что это та самая бумага.

– Вы могли бы поклясться? – спросил Шервуд.

– Конечно могла бы.

– Бумага, лежавшая на траве, была долговым обязательством на имя Джорджа Лео Ранта, подписанным миссис Сторрс?

– Именно так.

– Хорошо. Придется поверить вам на слово. Ведь свидетелей не было.