Рука в перчатке

Джанет едва заметно шевельнулась и снова застыла.

– Это звучит глупо, – выпустив обтянутые резиной ручки, заявила миссис Сторрс. – Что здесь расследовать?

– Целый ряд вещей. В том числе попытаться найти убийцу.

– Вздор! – Мисс Сторрс сошла с платформы. – Кто вы такая? Что вы можете знать? Я уже сказала этому человеку… Он утверждает, что ищет улики. Вы имеете в виду, что помогаете ему? Помогайте, моя дорогая. Но вы знаете, что говорит Шива? Верблюд оставляет след, а солнце нет.

Я могла открыть ему истину, но не могла навязать ее.

Дол слушала ее вполуха. Она думала о том, что женщина, способная стоять в льняных шортах с торчащей наружу этикеткой универмага «Сакс»[2 - «Сакс» («Сакс Пятая авеню») – американская сеть роскошных магазинов, самый знаменитый из которых находится на Пятой авеню в Нью-Йорке] и произносить подобные речи, или махатма[3 - Махатма — в Индии уважительное обращение к особо почитаемому мудрому, высокодуховному человеку.

], или просто чокнутая, но в данный момент это не имело значения. Оставался вопрос, требующий вразумительного ответа.

– Миссис Сторрс, если не возражаете, я бы хотела узнать одну вещь. Рант вернулся домой в двадцать минут пятого и сообщил вам, что мистер Сторрс забрал у него долговое обязательство. Скажите, Рант после этого оставался с вами? До конца дня?

– Нет.

– Как долго вы были вместе?

– Десять минут. Быть может, пятнадцать.

– А вы знаете, куда он пошел?

– Да.

Если Леонард Чисхолм, как он утверждает, действительно видел моего мужа в живых. Рант снова отправился к моему мужу.

– Он говорил, что идет туда?

– Нет.

– А вы видели, как он уходил?

– Нет. Он сказал, что идет в салон для игры в карты писать письмо.

– Джанет была здесь с вами?

– Нет. Она ушла задолго до того. Практически одновременно с моим мужем.

В разговор вступила Джанет; ее голос обладал на редкость широким диапазоном, и мелодичное сопрано временами срывалось на визг.

– Я решила срезать цветы, чтобы поставить в вазы. А затем ушла в розарий и немного почитала в беседке. Неужели ты считаешь себя вправе мучить мою мать только потому, что она сильная женщина? Или мучить меня? Почему позволяешь себе нарушать законы гостеприимства…

– Да, я знаю, что нарушаю. Но мне не до приличий, по крайней мере сейчас. – Дол держалась твердо, хотя и не вызывающе.