Слишком много поваров

Участники будут сами отрезать по кусочку голубя, пробовать соус без птицы не разрешается. Из каждой тарелки можно пробовать только раз. На столах будет стоять вода, чтобы полоскать рот. Тарелки будут пронумерованы. Каждому участнику выдадут лист бумаги, на котором напечатаны названия всех девяти специй, и против каждого названия он должен указать номер тарелки, в которой этой специи недостает. Ласцио, который готовил соус, будет все время находиться в столовой. Участники, уже прошедшие испытание, не должны обсуждать его с теми, кто еще готовится пройти.

Чтобы избежать споров, участников выстроили в следующем порядке. Серван прочел список:

Мондор

Койн

Кит

Бланк

Серван

Берен

Вукчич

Валенко

Росси

Вулф

Тут же произошла небольшая заминка. Когда раздали листки с названиями специй, Леон Бланк покачал головой. Он обратился к Сервану умоляюще, но твердо:

– Нет, Луи, извините меня. Я старался, чтобы мои отношения с Филипом Ласцио не причиняли никому беспокойства, но ни при каких обстоятельствах я не возьму в рот ничего приготовленного им.

Он… Все вы знаете… но я лучше не буду говорить…

Он повернулся и вышел из комнаты. Тишину нарушило рычание Жерома Берена, который уже получил свой листок.

– Тем хуже для него, – произнес Рэмси Кит. – Милый старый Леон. Мы все знаем – но какого же черта? Пьер, вы первый? Уповаю на Господа, что вы все перепутаете. Луи, все готово?

Мамаша Мондор подняла свое старушечье лицо на мужа и пробормотала что-то по-французски.

Я спросил у Констанцы, и она перевела: супруга грозила, что, если муж сделает хоть одну ошибку в таком простом испытании, ему не будет прощения ни от Бога, ни от нее. Мондор нетерпеливо, но ободряюще похлопал ее по плечу, быстро направился к двери в столовую и закрыл ее за собой. Через десять, максимум пятнадцать минут он появился снова.

Кит, который вместе с Серваном затеял это пари, подошел к нему и спросил:

– Ну как?

Мондор значительно нахмурился:

– Было условие не обсуждать.

Могу лишь одно сказать: я предупреждал Ласцио относительно соли, а он пренебрег этим. Но и в этом случае было бы в высшей степени удивительно, если бы я сделал ошибку.

Кит закричал через всю комнату:

– Лизетт, дражайшая моя племянница! Побольше сердечности! Очаруй их всех!

Серван, улыбаясь, окликнул Койна:

– Ваша очередь, Лоуренс.

Старикашка отправился. Ясно было, что все это затянется надолго. Констанцу позвал отец.